Книга Демон прет на TV, страница 6 – Алевтина Варава

— Чего? — всерьёз растерялся я. Вроде оба слова знаю, но они как-то не вяжутся.

— Обращение на программу. Что вам нужна помощь. И чтобы было хорошо видно, почему она нужна. Ну, вашу проблему с ногами, — сказал продюсер и весьма слышимо зевнул.

— А вы что, на работе сейчас, что ли? — удивился я. По имеющимся данным, людям сон прямо-таки необходим, они без него совсем звереют.

— Все бы трубку брали, был бы дома, — огрызнулся продюсер. — Запишите визитку, это срочно.

— У нас три ночи, — уведомил я, сверившись с настенными часами, которые последние четыре часа мечтал расколошматить всяческими способами и даже швырял в них диванные подушки из-за сверлящего мозг тиканья.

— Извините, — без всякого сожаления отрезал Алексей. — Вам помощь нужна? Появилась возможность подвинуть в очереди.

— Сейчас всё снимем! — поклялся я, даже не представляя, насколько эта задача сложна для моего единственного ассистента.

— Подурели там! — немедленно возмутилась мать Людочки, когда я нажал отбой. И зашагала из комнаты, даже руку к выключателю света успела поднять.

— Стоять! — гаркнул люто я, и она чуть не подпрыгнула. — Будем снимать видео про меня.

— Сейчас⁈ — вытаращила глаза матушка, чуть шею не свернула себе, мотнув головой.

— Сказано, сейчас, значит — сейчас! — отрезал я и сложил лапы на Людочкином бюсте.

— Ты какая-то не такая, — выдала мамка. — Совесть надо иметь. Утром снимем. Да и не умею я.

— Что там уметь⁈ Эй, стой! Хочешь годами за мной ухаживать, что ли⁈ — так и подскочил я в праведном гневе. — Там врачи нормальные! Нельзя упускать шанс!

— Ой, Люда, это сплошное кино! Приличные люди не станут звонить среди ночи.

— В Москве не ночь, — отрезал я. — Там время другое и жизнь по-другому строится. Надо снимать. Срочно.

— Дай хоть кофя залью. — Она так и сказала: «кофя». — Мне на работу, вообще-то, утром.

Я сделал мысленные подсчёты: если мне тридцать восемь, то этой минимум пятьдесят шесть, а то и побольше должно быть. В моём представлении о людях в этот период идёт пенсия. Но уточнять не решился, сейчас не то важно.

Я оттарабанил прочувствованную, великолепную речь. Костерящая на все лады всех и вся мать Людочки подержала свой телефон. Я, не чуя пока подвоха, велел отправлять сразу.

Алексей перезвонил очень злобным.

— Нужно, чтобы было видно проблему! — свирепо рявкнул он. — Ваши ноги, понимаете⁈ Думаете, мне тут очень хочется сидеть до утра и ждать, что ли⁈ Вообще-то, уже ночь! Проблему, проблему снять надо. Это — главное!

Я посмотрел видео и понял: матушка приблизила заплывшую Людочкину рожу на максимум, ещё и глаз левый наполовину срезала.

Пришлось повторять речь.

На этот раз в центре кадра у неё получился фикус, или как там называется этот убогий сорняк в кадке. Короче, он был звездой нашего обращения.

На третьей попытке (с каждым разом моя речь становилась короче и менее проникновенной) всё было отлично первые секунд пятнадцать, а потом клушу возбудила розетка сбоку от моего дивана.

Захотелось втащить.

Четвёртое видео она сняла ромбом.

Я попробовал врубить режим селфи, и чтобы эта фея кинематографа просто работала штативом, но Людочкины глаза не способны разглядеть маленький экранчик на таком расстоянии, так что на видео попало толком в результате только моё колено, да так, что даже и не скажешь, будто с ним что-то не в порядке.