Книга Шантажистка, страница 58 – Алевтина Варава

Вечером второго дня Маша настояла на посещении банного комплекса. Я всячески юлил, надеясь, что Лена меня поддержит – не совсем понимал, как она собирается объяснять подруге свою изувеченную руку.

Она же вовсе не выглядела обескураженной. Наоборот, восторгалась бассейном с подогревом, где можно поднырнуть под стеклянную стену и поплавать на ещё заснеженной местами улице – наш отель располагался в горах.

Загадка разрешилась, когда я не без трепета показался из мужской раздевалки, сочиняя какое-нибудь убедительное, но не слишком привлекающее внимание восклицание.

Предплечье Лены Семёновой украшал витиеватый цветочный узор цвета йода.

— Ты сделала татуировку?! – вырвалось у меня, и Маша с Леной прыснули.

— Пока нет, Александр Николаевич. Но попозже обязательно сделаю. Это хна. Красиво? – она протянула изувеченную руку прямо мне под нос.

Отметины были совсем не видны, различались с огромным трудом, даже если знать о них и специально высматривать.

— Можно и мне маленький цветочек? – заискивающе спросила Машка. – Он за две недели совсем сойдёт!

Я так растерялся, что кивнул, и дочь подпрыгнула от радости.

— Соревнуемся, кто дольше просидит в парилке! – объявила она и зашлёпала по кафелю, пока я не успел опомниться.

— Очень находчиво, – отметил я, прежде чем мы с Леной двинулись следом.

— Тату можно будет набить через полгодика, – сообщила она. – Летом буду спасаться хной.

— Мать ничего не заметила? – осмелился я задать вопрос, который то и дело тревожил.

— Нет, конечно, – пожала плечами девушка. – Что ей меня рассматривать. Пойдём. Спорим, что пересижу тебя в бане?

Спустя пятнадцать минут я натужно наблюдал, как капельки пота стекают по Лениным плечам и груди.

«Сможешь отказать мне в одной любой просьбе, и она уже не повторится, если выдержишь дольше», – это она шепнула мне, встав на носочки и положив прохладные руки на моё правое плечо перед самым входом в парилку.

Весьма полезная индульгенция, даже несмотря на то, что мы вроде как подружились. Я был уверен, что она когда-нибудь придётся мне очень кстати.

Проблема была в том, что у меня уже темнело в глазах.

Машка сбежала в бассейн. Какой-то невоздержанный мужик плеснул на раскалённые камни полбадьи пахнущей хвоей воды. Сауна наполнилась обжигающим паром.

Лена Семёнова улыбнулась, протянула над головой руки и по-кошачьи выгнулась. Провела пальцами по покрытому влагой плечу. Вытянула ноги и поджала их под себя.

Спустя ещё семь или восемь минут я сдался.

Никакого проку от поблажки не будет, если отсюда меня увезут в больницу.

Я простоял в ледяной купели минут пять, приходя в себя, и только когда собрался вылезать, из парилки выскочила раскрасневшаяся Лена и бомбочкой ухнула в воду.

— Неплохо, – отплёвываясь, отметила она, показавшись на поверхности. – Ещё один раунд?

Я замотал головой и выбрался из купели.

В пятницу мы устроили долгую пешую прогулку вдоль моря и кормили чаек. Одна перепугала Лену, внезапно бросившись на зажатый в руках у той хлеб. Машка продрогла и отказалась от идеи снимать на день рождения катер.

Вечерами мы играли в лобби в настольные игры. Лена поразила меня своим словарным запасом и умением формулировать описание слова, не называя его. Мы выбрали очень сложный уровень, и оказалось, что Машкина подруга прекрасно понимает смысл давно вышедших из обихода или очень редких и заковыристых терминов. А вот дочка немного расстроила, потому что считала «корвет» каким-то танцем, «такелаж» – алкогольным коктейлем, а «цесаревича» – разновидностью курицы.