Книга Таинство пищепринятия. Майя, страница 85 – Алевтина Варава

Господи, почему они все, как коршуны, следят за тем, чтобы Майя постоянно что-то принимала из пищи⁈ Стоило ей немного отвлечься от своей индивидуальной формы «тарелки», как кто-то брался подкладывать продукты, и притом со словами, делавшими совершенно невозможным отказаться. Вроде «а вот я принесла салат, попробуй» или «по рецепту покойной бабули, специально для тебя».

Уму непостижимо.

Не менее сложно было наблюдать и осознавать, как подвергался насилию малолетний сын Алисиной сестры. Мальчику навалили в тарелку продуктов 18+ и не давали выйти из-за стола, пока он не употребит их все до конца. Пищи, очевидно, было больше, чем требовалось малышу такого возраста, даже просто по количеству. Но, когда Кирюша попробовал сбежать, мать поймала его и очень строго напомнила, что на форме «тарелке» не должно ничего остаться.

Но ведь если следовать такому правилу, не пользуясь выверенными порциями, обязательно появится излишний жир! Ребёнку и так предлагали очень вредные продукты, пронизанные усилителями вкуса. Несмотря на это, он не желал объедаться ими. Но все, и мать с отцом, и бабушки, и другая родня только подначивали. Ещё и грозили, что, не опустошив форму, Кирюша не получит наркотиков!

Несчастное, обречённое дитя!

— Пойдём покурим, — пихнула Майю в бок большая грузная женщина, Алисина старшая сестра Марина (судя по комплекции, с детства подвергавшаяся такому же жестокому обращению — и как Алиса только сохранила пристойные формы!).

Вставать оказалось почти больно. Всё распирало изнутри. То, что Майя прежде вытворяла во время трансляций, было просто детским лепетом в сравнении с «семейным застольем» (наверное, лучше придумать какой-то синоним этому действу в книге, а то как бы компетентные органы ни спохватились).

В пищеблоке Мининых Марина отодвинула штору и открыла окно, сняла с холодильного шкафа грязную зловонную формочку с налётом сажи и вложила в рот тонкую дымную палочку, которую подожгла и взялась сосать, наполняя помещение неприятным дымом.

Майя и стояла с трудом. Её живот стал огромным, словно бы там был целый ребёнок, притом уже почти готовый родиться! Живот впивался в джинсы настолько, что она последовала примеру нескольких мужчин за столом и расстегнула пуговку и верхнюю часть молнии, но и это не особо помогало.

— Ты дала, конечно, Алиска. На фига было так пропадать? Мать с отцом чуть ли не на стенку лезли. Слушай… Правда, что ли, жратва на камеру прям столько приносит? — она затянулась воздухом сквозь дымную палочку. — Может, и у меня получится? Нам бы очень не помешало, с двумя-то детьми. Рекламу сделаешь мне на своём канале, если надумаю? Игорёха вон подбивает. Ты в Волгограде думаешь оставаться? Нашла кого-то или так? Ты там поаккуратнее, а то слава славой, а с твоими замашками… Ты сколько вот на последнем видосе, где у тебя голубцы, сняла? Ты всё время с доставкой всё берёшь? Готовить бросила? Ты будешь возвращаться в техникум? Алис, ау!

Майя с трудом слушала чужую сестру. Она таращилась на небольшой стол, стоявший напротив тумб для обработки продуктов питания. На нём высилось два, очевидно, самодельных наркотических изделия колоссальных масштабов, а ещё стояла ваза с печеньем (украшенная в центре каплями застывшего концентрированного сахара с красным красителем) и с разделённым на порции наркотиком в конфетах с разными обёртками.