Книга Дополненная реальность. Продвинутый аккаунт, страница 63 – Алевтина Варава

Пашка сглотнул. Быстро вытер уголки глаз. Дыхание спёрло.

— Ты хочешь вернуться на урок? – спросила, выдержав паузу, мама.

— Нет. Пойдём… домой? – кое-как выдавил он.

По пути больше молчали, но мать сделала ещё одну будоражащую до мурашек вещь: взяла его за руку. Прежде Пашка вырвал бы ладонь и начал оглядываться в паническом ужасе: не дай бог, кто такое непотребство слюнтяйское увидит! А теперь дошёл с матерью до самой квартиры, и оттого, как она сжимала то и дело пальцы, становилось внутри муторно и даже страшно.

Какая именно из новых настроек вызвала в итоге что-то вроде исповеди на кухне за обедом, он не знал, хотя, скорее всего, дело было в «дружеских чувствах к», хотя Пашка думал, тратя свои семь двести на данный пункт, что подразумевается забота о нём, а не такие вот излияния.

А в довершение долгой и слишком откровенной для общения с сыном истории переживаний и сомнений, мать добила тем, что попросила у Пашки совета, как ей быть дальше: попытаться вернуть отца или строить свою новую жизнь без него.

— Я устала от постоянных измен, но я знаю, что они для него ничего не значат. Не думаю, что он когда-либо был в курсе того, что я вижу всё это и понимаю. Но теперь принять его назад будет означать осознанное смирение. Я не знаю, какой пример для вас с Серёжей хуже. Я не знаю, что мне делать. Я просто хочу уладить всё это. Но и потянуть расходы на семью я одна не смогу. А твой папа, к сожалению, не станет помогать даже вам, если продолжит жить в чужом доме. Он и себе не всегда умеет помочь.

На секунду в башке дезориентированного Пашки мелькнула безумная мысль проговорить вслух дикие слова: «А ты его любишь?», но это было не просто слишком, это было слишком настолько, что пришлось бы игрой убирать на фиг кухонный пол и ещё пол у соседей снизу, чтобы срочно, вот просто немедленно провалиться сквозь землю.

Матери не просят у сыновей таких советов, блин! Ни обычные, по умолчанию, матери, такие, кокой была Пашкина до перепрошивки, ни даже барбиобразные с оладьями, сливками и голубикой!!!

Да что же он такое наладил ей на свою голову?! Почему она переваливает на младшего сына такую ответственность?! Ладно бы просто спросила, как поступить, так нет, она… она…

Пашка закусил губу. Словарного запаса не хватало, чтобы выразить эти противоречивые чувства даже в собственной башке для самого себя.

А дело было в том, что взрослый человек, сидя перед ним, взвешенно и откровенно признавался в своей слабости, не пытаясь спрятать её за скандалом, обвинениями, придирками или громкими пустыми заявлениями. Взрослые люди, которых знал Пашка, всегда выделывались. Так или эдак. Они притворялись лучше, значимее, увереннее, умнее или опытнее, чем были на деле. Они прикрывали слабость, заставляя других себя бояться, или ненавидеть, или что ещё. В крайнем случае они просто не говорили правды.

Но вот так…

Кажется, Пашка был абсолютно не готов на «дружеские чувства к» по отношению к матери! Кажется, и от неё они были ему на фиг не нужны!

В голове всплыл мэмчик из кино об экзорцистах.

Но не менять же настройку опять за ещё десять тысяч баллов!

Лежащий между Пашкой и этой чужой неправильной мамой на столе телефон вздрогнул, и на подсветившемся экране показалось уведомление с лисицей.