Книга Дополненная реальность. Новый пользователь, страница 77 – Алевтина Варава

И потому в обед понедельника, возвратившись из поликлиники со справкой для классной руководительницы, Пашка написал математичке о том, что придёт к ней вечером, если она не против, чтобы не запускать пропущенные предметы ещё больше.

Похоже, такое рвения Зинку тронуло до глубины души.

Кладбищенская земля больше не жгла карман Пашки, и в квартиру математички он входил, словно благодетель.

Между прочим, если слушать Зинку достаточно внимательно, геометрические премудрости переставали казаться такими уж мудрёными и заумными. Странно, но училки словно бы доставляло удовольствие доносить свою науку посторонним. Она так искренне радовалась, когда Пашка наконец-то что-то понимал, что совсем сбивала его с толку. Однако надо было ещё успеть завершить подушковый квест. Они занимались уже почти два часа, и определённо двигались к финишу. Пашка подумал попросить воды, но это – слишком быстрое действие. И в голову пришла идея получше.

— Зинаида Дмитриевна, нельзя ли мне горячего чая? – невинно сказал Пашка и прочистил горло. – Не совсем ещё выздоровел, першит что-то.

— Конечно, Соколов! – встрепенулась математичка. – Я не приготовила пирогов, не думала, что ты придёшь сегодня. Но чаю, конечно, сделаю. И есть у меня лимонное варенье, очень хорошее для иммунитета. Имбиря, правда, нет. Очень рекомендую тебе имбирь, хорошо помогает.

Пашка кивнул и закашлялся – сначала эффекта ради, а потом и взаправду – он действительно ещё не совсем отошёл от своих болячек.

Зинка заторопилась на кухню.

А у него внезапно вспотели ладони. Пакетик со счастливой землёй был в заднем кармане джинсов, заблаговременно переложенный. Пашка вскочил, быстро подошёл к кровати, откинул покрывало – бельё изменилось, теперь оно было с пальмами на фоне заката, только очень уж выцветшими. Дотронувшись до подушки, Пашка понял, что Зинка и правда крахмалит и наглаживает постельное. Вот же нечем заняться.

Он сдвинул «кармашек» наволочки, и на секунду задумался. Такая, как Зинка, дырку на подушке приметит. «Ну, приметит, так зашьёт», – решил Пашка. Достал канцелярский ножик и начал вспарывать шов совсем немножечко. Потом открыл пакетик и всыпал землю – чтобы не нащупала его, с неё станется. Часть чёрно-коричневого крошева попала на кровать. Пашка чуть не выругался. Тревожно обернулся к приоткрытой двери, потом струсил грязь на пол ладонью, умудрившись не оставить следов, поправил подушку, накинул покрывало…

— Соколов! Ты что там делаешь?! – удивилась Зинка с порога.

Он резко и испуганно обернулся. Жар горячей волной прокатился от пупка к затылку.

— Тут это… какое-то насекомое! – нашёлся Пашка.

— Таракан?! – ахнула математичка.

— Не, с крылышками, здоровое. Я подумал, вдруг вы боитесь. Поймать хотел. У меня мать от таких на табуретки запрыгивает с ногами, – приукрасил для убедительности он.

— Оставь его, Соколов, пусть живёт, – улыбнулась Зинка. – Не боюсь я насекомых. Тараканов только, и то потому, что от них очень сложно избавиться. Ты очень заботливый мальчик, не перестаю удивляться. Пойдём чай пить? За книжками оно не очень хорошо, особенно с вареньем. Думаю, на сегодня достаточно науки.

Пить чай на кухне с училкой – всё-таки очень странное занятие. Зинка в ореоле клетчатых обоев и цветочных занавесок смотрелась как будто бы даже и человеком. Так-то Пашке было сложно относить к людям школьных преподов, какие-то они все были не такие. Как будто отдельный подвид. Нельзя было им слова поперёк сказать, они не понимали ничего и никогда, всякий раз в любом вопросе делали только хуже. А Зинка оказалась… человечной.