Книга Дополненная реальность. Новый пользователь, страница 29 – Алевтина Варава

— Представиться. Я, например, Люся, но это ты, скорее всего, знаешь.

— Павел, – выдохнул Пашка, и в горле у него пересохло. А кофе, зараза горячая, только язык обжёг.

— И чем же, Павел, привлекла я ваше молчаливое внимание? – поддразнила Пионова.

Он и правда не находил о чём сказать: уже трижды набрал в грудь воздуха, чтобы начать про фильм, песню и даже, прости господи, хорошую погоду, но всякий раз не решался.

— Ты… очень симпотная, – выдавил Пашка и впился взглядом в размалёванную крышку кофейного стаканчика.

— Приятно, – похвалила Пионова. – Ты тоже ничего так. И глаза красивые.

Пашка вскинул на неё свои красивые глаза почти что в испуге – девки ему никогда комплиментов не говорили. Вообще никто не говорил, если уж на то пошло.

— Ты, Павел, не очень общительный, я смотрю? – не сдержалась Пионова.

Он хмыкнул и хлебнул кофе.

— Вы где были, когда вчера задымило? – пришла на помощь она. – У нас все капец как перепугались. Я вообще думала, что бомба.

— Так это ж у нас в классе! – обрадовался теме Пашка. – Прямо на уроке литературы!

— Серьёзно? Ты из 10-го «Г», да? – уточнила она, и Пашка понял, что теперь все знают о существовании его класса в природе школы.

— Точняк! – просиял он. – Мы тоже все пересрались.

— И у вас мальчика исключили в итоге, да? – чуть поморщилась на «пересерании» Пионова, и Пашка понял, что базар надо фильтровать. – Я даже не знала, что в наше время исключают из школы.

— Это грубое нарушение устава школы, за такое могут ваще административку дать! – процитировал младший Соколов речь директрисы и классухи. – А он хулиган был. Только ему раньше всё с рук сходило постоянно.

— Ну тогда и поделом. У нашей географички от ужаса сердце прихватило, так что «скорую» вызывали потом. А вот мне повезло.

— Это как?

— Я параграф не читала, и меня как раз спросили, – засмеялась она. – И тут перст божий, вавилонское столпотворение. Папа говорит, они в седьмом классе такую же бомбочку-вонючку в школе взрывали. Но у них никого не отчислили, только двоек наставили по поведению. А твои что?

— Кто – мои?

— Родители что сказали?

— Да они не в курсе, – пожал плечами Пашка. – Это ж не я натворил, а Слава Марципанников. Откуда им знать?

— А ты что, сам не рассказал? – удивилась Пионова. – Такое событие, нетривиальное!

— У нас ремонт. Не до событий.

— Сочувствую. У нас ремонт года три тянулся, так себе развлечение. На всякий случай спрошу: у тебя, Павел, девушки нет? – вдруг выдала Пионова.

— Нет, конечно! – чуть не отшатнулся Пашка, и она засмеялась.

— Тогда давай завтра в бадминтон после школы поиграем? Умеешь?

— Конечно! – соврал он.

— Я на днях с парнем рассталась, – уведомила Пионова. – Теперь играть не с кем, подружки все вспотеть боятся. Ты не боишься вспотеть, молчаливый Павел?

— Буду потеть! – выпалил Пашка, и сам себя возненавидел.

— Ну и здорово. Ты чем вообще увлекаешься?

— Да… ну… так, по-разному…

В общем, за следующие три с половиной часа, то и дело вставляя дурацкое мычание, Пашка узнал, что Люся Пионова живёт с родителями, которые четыре года назад купили квартиру поближе к центру, но школу Люся менять отказалась, что нет у неё братьев с сёстрами (везучая!), что занимается она йогой, долго каталась на роликах, но надоело, хочет летом в поход с рюкзаками и ночёвками в палатке, ненавидит макаронные изделия и призирает кетчуп, очень любит морепродукты, прочитала несколько сотен книг и почти не смотрит телевизор. На Пашкино счастье, поддерживать диалог с мычащими бессвязно собеседниками Пионова тоже умела.