Книга Бюро по спасению попаданцев. Том 1, страница 3 – Алевтина Варава

В общем, патрульные подобную роскошную подготовку себе позволить просто не успевали. Пока тело попаданца в коме — дорога́ каждая минута.

Но, представив двойной обморок со стажёром, Игорь невольно возвёл очи к небу и вдруг приметил запутавшегося в ветках аллейных деревьев бумажного змея. Ветер ободрал материал с каркаса, остались только перекрещённые пластиковые палочки основания.

Ну вот и белый крест.

Вован уже вприпрыжку бежал к нему. Но пришлось подавить желание ускорить шаг и сигануть в другой мир без него. Оболтуса надо учить, как ни крути.

Когда-то и Игорь был оболтусом. Не таким, разумеется. Но в метках, конечно, с ходу не разбирался.

— Постарайся смотреть на кровавое пятно, это немного оправдает обморок, — посоветовал он. — А то потом все мозги вынесут, если наша скорая припозднится.

— Но там же лента… — начал Вован, но Игорь уже взял его под локоть и уверенно повёл на проезжую часть.

— Эй, куда прётесь?! — с опозданием окликнул ДПС-ник, когда напарники ступили на точку, с которой перекинуло девушку. Игорь нашёл глазами кровавую лужу, громко охнул и поднёс к лицу рукав плаща.

Пуговку-обманку с порошком он уже отвинтил.

А потом голова привычно пошла кру́гом, и Игорь повалился на асфальт, успев почувствовать перед рывком, как Вован рухнул сверху, врезаясь острым локтем в шею.

Очень неприятный сюрприз: в мире попадания оказалось холодно. Снег лежал почти до колен, сгущались красноватые сумерки. Агент Бюро в стандартном рейде не может простудиться (или там заболеть чумой): на самом деле и тело, и сознание остаются на своём месте, в отличие от положения попаданца. Порошок позволяет перенести в другой мир плотную астральную форму. Но во время внедрения форма эта всё очень даже ощущает, и минус тридцать — ощущает особенно ярко!

Зато следы можно различить.

Вован выдал заковыристый мат на подростковом сленге.

— Отметь место флагштоком, — дал указания Игорь.

— На фига? Тут же видно! — ткнул краснеющей на морозе рукой на борозду, оставленную девчонкой и уходящую вдаль к деревьям, Вован.

— Потому что заметёт, блин! Ты откуда знаешь, сколько мы её искать будем?! — разозлился Игорь, высоко поднимая ноги и пробираясь по следам. Никаких форм жизни кругом было не видно.

— Холодно, бля! — поиграл в Капитана Очевидность Вован.

Игорь плотно сомкнул губы и ускорил шаг. В Москве поздняя осень, но температура держалась около десяти градусов. Могло быть и хуже, но на минус тридцать (или сколько тут?) их одежда явно не была рассчитана.

— Анна Каблуковская, двадцать восемь лет. Была шатенкой, волосы до плеч, вьющиеся; рост — метр семьдесят пять, размер одежды — М, — сверился со смартфоном Игорь. Прибор, конечно, потерял Сеть, но, если тут нет каких-то полей, батареи хватит на три дня работы.

— Он-н-на же в д-д-другом теле, — заклацал зубами Вован, шмыгая носом и пытаясь согреть пальцы в рукавах куртки. Он продирался следом, пользуясь углублённой Игорем бороздой.

— Ключевые параметры часто совпадают. По имени зови, — добавил Игорь, сложил ладони рупором и закричал: — Анна! Анна Сергеевна! Каблуковская! Ау!

— Да она б уже замёрзла тут за два с половиной часа, — буркнул Вован.

А вот это вообще не факт. Мало ли, во что закинулось сознание попаданки. Но, судя по борозде, всё же в форму, близкую к людской, к тому же обутую. Игорь продолжал звать, двигаясь по наполовину заметённому следу: человек в панике, попавший в экстраординарную ситуацию, даже истощённый и обессиленный, обычно (во всех случаях, кроме феномена Вована) позитивно реагирует на своё привычное имя. Личное обращение укрепляет доверие к называющему, придаёт сил, активирует скрытые ресурсы организма. Это вам скажет любой спасатель и любой переговорщик с террористами и суицидниками.