Книга Осколки будущего, страница 353 – Алевтина Варава

— Ещё б окна заколотить велели! – злилась Аня.

Она бушевала потому, что Ханна на новом интерактивном совете отказалась лечить даже Соню. По тем же самым соображениям Кристины, казавшимся куда убедительнее до того, как перед твоими глазами пятилетний ребёнок начинает соскабливать с себя кожу ногтями.

Бантик сказала, что вакцину найдут в конце апреля, но не в Украине, конечно. Было одиннадцатое число.

А через двое суток Сухановы заразились все.

Болеть оказалось по-настоящему ужасно. Принцесса Авелилона была вовсе не готова к подобному. Она отвыкла даже от своих постоянных детских простуд и ежегодных воспалений лёгких. А в пору, пока доктор Ханна ещё не взяла друзей на баланс, во время недомоганий вокруг Ани всегда вилась услужливая и заботливая мама, делавшая её центром мироздания, претерпевающим небывалые муки. На этот раз муки действительно были небывалыми. Но они свалились на всех разом. И даже эгоистичная принцесса понимала, что Анжеле приходится хуже всех – ведь она, превозмогая кошмарную болезнь, ещё и упорно играла роль фельдшера в их унылом лазарете (напополам с Красотой). И впадала в полнейшее отчаяние, потому что никакие лекарства не помогали. Да и доставать их становилось почти невозможно.

Сонечка и Стас заливали дом ручьями горьких слёз, надрывая сердце мамы. Тина шипела, как фурия, потому что, помимо всего прочего, планировала через неделю прыгать с парашютом на пару с подругой Марианной, а теперь всё, конечно же, сорвалось.

Больше всего бесили кошки, которых дьявольская хворь не коснулась.

К четвергу отвратительная кровоточащая сыпь укрывала почти всё тело Ани. Она выглядела как жертва обширного ожога, и пыталась успокаивать себя хотя бы тем, что добьётся у Ханны устранения последствий после выздоровления любой ценой. Эстетические муки смешивались с физическими. Даже во рту появились язвы. Это сводило с ума до такой степени, что и благоразумие, и сострадание к остальным отступили. Запершись в душевой на их с Соней площадке лестницы, пышущая жаром и пошатывающаяся от дурноты принцесса Авелилона обратилась в воина.

* * *

Шок был настолько силён, что на короткое время даже отступили сводящий с ума зуд и ноющая боль в мышцах. Из круглого зеркала над умывальником, окаймлённого бирюзовыми прямоугольничками подсветки, отражающимися в глазах пунктирной линией вокруг радужек, на Аню смотрело укрытое неровной сыпью лицо, затянутое матерчатой маской. Вспухшие буграми дорожки убегали от шеи в декольте. Руки и плечи пестрели пятнами с кровавыми набухающими каплями. Единственное, что убрала магия сарафана – борозды от ногтей, которыми невозможно было не расчёсывать зудящую кожу.

Принцесса Авелилона прислонилась спиной к холодной стеклянной стенке душевой. Под каблуком хрустнул пластмассовый колпачок от какой-то бесполезной мази.

— Вирус модифицирует ДНК, – разъяснила зелёная русалка Бантик с полиэкрана на виртуальном совете.

Аня, Тина, Красота, не убирающая болезнь, невзирая на то, что одна-единственная была на это способна, зарёванная, что стало её перманентным состоянием, Соня, кошки и Эрру, уже почёсывающийся то ли от фантомной, то ли от экспрессом подхваченной кровавой чесотки, собрались в бельэтаже. На Тинином столе стоял увеличенный кольцом Мелочей передатчик, зеркальце которого дробили квадратики с лицами друзей. Часть из них, отметила Аня, тоже уже болела.