Книга Осколки будущего, страница 340 – Алевтина Варава

Аня закатила глаза. Иногда он просто невыносим в своём благородстве.

— Чем ты хочешь заниматься? – покорно спросила принцесса Авелилона.

— Саша предложил купить паи в своём бизнесе, – сказал Ника. – Опять же, в рассрочку. Но…

— Но? Это же идеально! – Аня успела поймать на его лице тень. – Почему ты не хочешь работать с папой?

— Потому что это лёгкий путь.

— Всего лишь лёгкий старт.

— Неважно. Нельзя хитрить. Мы и так лжём бо́льшую часть жизни. Я потому и не знаю… имею ли моральное право зарабатывать переводами.

— Но ведь это твоя специальность.

— Аня, после Языковых конфет даже сама учёба на факультете иностранной филологии стала фарсом. Диплом, конечно, даст некоторые основания легально использовать свои способности полиглота, но мне кажется, что это обман.

— Да почему обман? Любимый, это уже перебор! Не сходи с ума. Ведь ты же выбрал профессию до жреческих конфет! Занимаешься прилежно, несмотря на эти чары! Раз ты не хочешь, чтобы волшебство примешивалось к повседневной жизни, ему никак нельзя оставить тебя без образования. Принципиальности тоже следует оставаться в рамках разумного. Владение языками – только скромная плата, которую мир даёт за услуги. И не начинай опять старую песню о том, что, если б не мы, миру бы ничего не угрожало.

— Может быть, ты и права. В любом случае Саше я откажу, но нужно сделать это корректно. И ты там замолви, пожалуйста, словечко, не хочу его обидеть. Я заработаю на нас сам.

Они беседовали, устроившись на низком диванчике, любовно застеленном чистыми выглаженными простынями с узором из чайных розочек.

В этот визит Аня ещё сильнее привязалась к маме Вале. Простая и добрая пожилая женщина искренне полюбила будущую невестку. Пока Ника готовил им сюрпризы и подарки к празднику, она щебетала о детстве дорогого сына, его шалостях и заслугах – с материнской теплотой и трепетом. Посетовала и на сокровеннейшее. Как почти год назад сын приехал задавать свои страшные вопросы. Аня решила, что это признак величайшего доверия.

— Я надеялась, Анютка, что он не узнает этой ненужной правды. Николушка всегда был для меня родным, самым драгоценным. Господь не благословил сыном, которого я выносила бы под своим сердцем, – но это единственное, чего я не сделала для него. Мы со Славиком забрали малыша ещё несмышлёным, уехали далеко-далеко, чтобы сохранить эту тайну, чтобы она никогда не омрачила его светлого личика. Не пойму, откуда Николушка проведал о детском доме. Ох, Анюта, он как громом поразил. Думала, так и лягу мёртвая, как услышала. Ты знаешь ведь?

— Знаю, мама Валя. Ника рассказывал мне.

— Откуда он взял это, дочка?

— Кто-то… кто-то написал ему письмо, – неуверенно пробормотала Аня.

— На что люди такие злые? Кому до нас дело? Анюта, он… – Валентина Васильевна отвела взгляд, – он простил меня?

— Ну что вы! Что вы такое говорите?!

— Ох, дочка… Я места не нахожу. Не Славик ли выдал нашу тайну? Так зачем бы? Николушка больше себя самого ценит правду. Боюсь, он не извинит мне.

— Ника и минуты не держал на вас обиды! Это точно! Он просто растерялся. Роднее вас для него нет и не будет никого!

— Будет, дочка. Будет. Ты будешь. Ты уже роднее, милая. Я же чувствую, я, поверь, знакома с ним хорошо. Но ты – это правильно. А те… Ох, Анюта, я долго думала… много-много лет думала. Как можно оставить своё дитятко? Мы ж не звери, люди мы. А с другой стороны… если бы его мать не бросила, так не было бы его у меня.