Книга Осколки будущего, страница 279 – Алевтина Варава

— Лишишься чести, – хмыкнула Селеста, – совесть не позволит тебе спать. Никогда. Сойдёшь с ума. Быстрее. Анрио скоро поймёт, что я его провела. Оставь эту сцену мне.

Аня колебалась долю секунды. Но где-то внизу послышался топот, и голос принца драконов гневно крикнул: «Селеста!»

Аня решительно сжала холодные пальцы красавицы. Язык вскинулся коброй и крепкими кольцами овился вокруг сцепленных рук.

— Слово чести, – произнесла Аня и почувствовала огненный жар, – что в обмен на свечу из драконьего сала я, как предводительница Лунных воинов, помогу тебе покинуть этот мир III-го измерения, если ты попросишь.

Тень недовольства исказила лицо её визави.

— Так, чтобы меня не нашли, – отчеканила Селеста.

— Так, чтобы тебя не нашли, – покорно уточнила принцесса Авелилона.

Горячий узел крепко сковал две руки. Прекрасные черты разгладились.

— Тебе лучше исчезнуть до прихода Анрио, – сверкнула своими удивительными очами Селеста. – Он будет зол. Очень зол.

* * *

— Ох и аукнется нам когда-нибудь эта свечка, – с раздражением пробормотала Евгения Витальевна, разглядывая Анину добычу в Воротах Времени. – Мне кажется, дорогая, девчонка ловко тебя провела!

— Пыталась, – поправила Аня. – Я же так и не пообещала, что мы выполним любую её просьбу.

— Свеча настоящая, она подходит, – добавила Бантик. – Осталось заставить Кораблика её задуть.

— Только он ведь не идиот, – обронила Бэлла.

— Я сделаю, – решительно поднялась с дивана Мэри-Лин и шмыгнула разбухшим красным носом. – Дайте. Он задует.

Обида вынудила её придумать высокотехнический и очень тонкий план. Мэри-Лин выскочила из Ворот с артефактом в ладонях, после того как Бантик провела над ним описанные в книге манипуляции и подожгла Аниной зажигалкой.

«Впору на сцену идти», – подумалось принцессе Авелилона, наблюдающей за происходящим на экране передатчика-телевизора.

— Дик! – порывисто шагнула к врагу Мэри-Лин, прижимая свободную руку к груди. – Дик, выслушай меня! Вспомни тысячи наших рассветов! Ты клялся мне в вечной преданности! Дик, Дикки! – Она перешла на приглушённый страстный шёпот: – Помнишь, как ты привёл меня к единственному растению, цвётшему на нашем корабле? Как мы прокрались с тобой в капитанскую рубку, хотя на нижней палубе вели охоту одичавшие матросы? Помнишь, как мы вместе держались за стебелёк того драгоценного цветка, вросшего корнями в стены вместо земли и благоухающего далёкой памятью о суше? О нашей прекрасной Британии, где цветы росли под ногами? Помнишь, как мы клялись, что будем вместе в вечности? Что наша любовь цветёт так же прекрасно? – На её глаза навернулись слёзы и побежали по пылающим щекам. – Я не принесла другого цветка, Дик, – говорила Мэри-Лин, идя к врагу, который откровенно ухмылялся всем её излияниям, – но я зажгла эту свечу. Пламя нашей любви, Дикки. И оно будет гореть вечно, потому что наше чувство не даст ему погаснуть. Я отдаю её тебе, пусть это пламя напоминает тебе о наших рассветах. Я знаю, встречая какой-то и глядя на свечу, ты позовёшь меня назад. Я знаю.

Мэри-Лин остановилась у трона и в лучших традициях Шекспира мелодраматично протянула врагу артефакт. Кораблик злобно расхохотался. Нагнувшись, он театрально задул чадящий фитилёк в руках бывшей любовницы.

Маска отчаянной надежды экзальтированной дурочки схлынула с Мэри-Лин, оставляя жестокое и ледяное выражение, присущее Чёрной Вдове.