Книга Осколки будущего, страница 157 – Алевтина Варава

— Салли не чувствовала ничего и в тебе, пока ты не коснулась Священного камня, – напомнила Аня.

— Ибо Её Высочество потеряла способности в будущем и не владела ими вовсе до того, как начала питаться от источника в былом, – ответила на это Тутэлла.

— Кстати, о перемещениях во времени, – вставил Ника, – почему бы в виде исключения не открыть Ворота в прошлом, прежде чем Сонечка взяла камень, и не предотвратить этого? А нам там рассказать всё, чтобы мы искали причины?

— Я не позволю менять минувшее, Ваше Величество, – потупилась Тутэлла. – Вы не понимаете, о чём попросили. В таком случае мы все фактически перестанем существовать и не сможем ни о чём поведать. Манипуляции со временем очень сложны.

— Но ты же спрятала в прошлом Тину, – заметила с недовольством Маргарет. – Это тоже вмешательство!

— Сие было предопределено, – непреклонно отрезала Тутэлла. – С Её Высочеством вышла временная петля. А здесь другое. Нельзя менять состоявшееся.

— Но вот заглянуть в него можно, – раздался издалека торжествующий голос Натали. – Идите сюда! Зеркало отвечает на мой вопрос.

Все ринулись к ней и столпились вокруг артефакта. Ханна подняла правую руку – блеснуло серебряное колечко с россыпью крошечных сапфировых точек, колдовское стекло вспорхнуло с колен Натали и зависло над одной из закрытых арок Ворот, словно небольшой телевизор.

Застывшая, подёрнутая рябью картинка дрогнула, стала чёткой и ожила.

В зеркале отражалась больничная палата. Люди в белых халатах готовили к операции лежащую на столе измученную женщину, уже одурманенную наркозом.

— Мама! – с содроганием воскликнула Аня и поёжилась. – Это, видимо, день, когда родилась Сонька. Маме делали кесарево сечение, мы тогда очень перенервничали. Но при чём?..

Она умолкла на полуслове. Все, кто находился по ту сторону, замерли, будто время остановилось. На секунду показалось, что изображение просто заело, но внезапно в дальней части палаты из воздуха соткался и начал расти непонятный многоцветный шар. Когда он достиг размеров среднего человеческого роста, оттуда, как из двери, вышла невысокая молодая женщина в простеньком синем платьице по колено.

Нельзя было не узнать в ней Тину: кроме отсутствия претензионной одежды, коей будущая дочь Ани стала отдавать предпочтение в прошлом, в ней почти ничего не изменилось – всё такая же миниатюрная и хрупкая, но с печатью усталости и тоски на повзрослевшем осунувшемся лице. Эта посуровевшая взрослая Тина была беременна на последних месяцах – она поддерживала левой рукой свой огромный живот.

Тина-из-зеркала покинула шар и сделала несколько шагов к операционному столу. Она оперлась о клеёнчатую подстилку, плотно сомкнув покрасневшие, набухшие веки, и стояла недвижимо, как и околдованные люди в палате. Потом решительно распахнула глаза и протянула перед собой ладони. Её живот начал опадать, черты исказила судорога, а во вспышке радуги, на секунду ослепившей невидимых зрителей, возник крошечный младенец – синеватый и сморщенный, нездоровый на вид. Тина застыла с ребёнком, потом нервическим рывком протянула его акушерке, а та механически приняла.

Тина-из-зеркала что-то прошептала. Очертания помещения покачнулись. Стрелки настенных часов переместились вперёд, на простынях и медицинских инструментах осели бурые пятна, живот бесчувственной Анжелы также уменьшился, и на его сметанно-белой коже появился свежий горизонтальный шрам, уродливо измазанный зелёнкой.