Книга Рейд, страница 41 – Борис Конофальский

— Да чёрт его знает, — смеётся дед, — я и знать их коней не знаю. — Он сам берёт бутыль, разливает по кружкам вино, — а давайте-ка песню споём. Казачью, старую.

— Какую же? — спрашивает Головин.

— А такую, может ты вспомнишь, ты то уже взрослый, — отвечает ему старый казак и запевает хрипло, но с душой:

Аким вспомнил, эту песню ему пела бабушка, когда он совсем мал ещё был, слов он не помнил, а вот припев, смешной и тягучий, он припоминал. Он стал, как мог, не складно и не громко подпевать деду, а тот обрадовался и продолжал.

Теперь подтягивали припев уже все казаки.

Песню допевали, как кто мог, песня казакам понравилась. Хотя многого они не поняли.

— А где река такая, Кубань? — спросил Василий Кузьмин. — У нас тут поблизости нет, вроде, такой.

— Да её может, и не было, — предположил Юра, — так, песня одна.

— Эх, вы! — засмеялся дед Сергей. — А ещё пластуны, называются. Так пластуны и пошли с реки Кубани, да с моря Чёрного. Неужто в школах вас не учили?

— Нет, в школах говорили, что мы с Енисея все, — сказал Кузьмин.

— Так-то теперь, а раньше-то на Кубани казаки жили, — дед взялся за бутыль. — Ладно, давайте выпьем.

— И что, уже в те времена казаки воевали? — спрашивает Юра.

— Видно так, — говорил старый казак, разливая водку, — как мой дед говаривал: «Чтобы мужик мог спокойно хлеб пахать, казак должён всю жисть шашку точить».

Казаки ничего не поняли из этой поговорки, но расспрашивать не стали, брали молча кружки.

— По последней, — сказал урядник Головин. — Завтра дело.

Казаки натянули сетку от мошки под кондиционером, дед Сергей курил, смеялся над ними. Зубы жёлтые, прокуренные, но половина зубов целая. Нет, точно лотос ест. Не может быть так здоров человек в его годы. Воды у него чистой на всех не хватило. Пришлось просто ополоснуться. Аким «кольчугу» снимать не стал, не так уж и жарко было в доме отшельника, не больше тридцати двух. Думал, что уснёт и в ней.

— Вот казаки, — говорил урядник глядя на него, — Аким как всегда ко всему готов, вроде и на охоту идёт, а вроде как в бой. Не поленился бельё пододеть.

Казаки посмеивались над Саблиным, ложились спать. Посчитались на дежурства, кому за кем караул нести. Вроде и не очень надо, ну на кой тут караул в болоте, но люди четверть, а то и треть жизни на службе провели — привычка.

Аким у стенки спал, ружьё к стене прислонил, а очки и маску по дури рядом положил. Не подумал, Юрка кабан, рядом укладывался и на очки локтем встал. Хрустнули очки, Червоненко ведь не маленький.

— Вот кабан, — хмурился Саблин, разглядывая сломаное «стекло». — Его захочешь — не сломаешь.