Книга Саранча, страница 66 – Борис Конофальский

Ничего необычного Саблин вокруг не заметил, степь как степь, только мокрая от непрерывных дождей. Очень хорошая погода, шестой час, но даже и тридцати нет. Прохладно, комфортно. Хладоген расходовать не нужно.

— Ну как там? — спросил Каштенков, когда он вернулся.

Саблин, скинув шлем на затылок, кивнул ему, мол, всё в порядке, ничего необычного.

— Хороший ты человек, Аким, — произнес Саша с заметной ехидцей. — Главное, что не болтливый, а вот есть некоторые казаки, как бабы, честное слово: и молотят языком, и молотят, что ж бошка от них трещит, а ты как встал, так за утро даже и слова не сказал, даже «здрастье». Хорошо с тобой, тихо. Как в могиле.

Аким подумал немного и согласия с ним, произнёс:

— Не жарко сегодня.

— Ишь ты! — восхитился пулемётчик. — Вон оно как. Ну, давай тогда есть.

Они стали накладывать себе еду, накладывали помногу, предполагали, что им предстоит долгий путь, и когда ещё раз удастся поесть — неизвестно. Ели не спеша, казаки знают, чтобы как следует поесть, торопиться нельзя. И Саблин, и Каштенков шлемы не надевали, перчатки во время еды стянули, их волосы, лица, руки были мокры от мелкого, непрерывного дождя, но они ничего надевать не хотели. Человеку, что всю жизнь не снимает КХЗ и респиратор, дождик не проблема, дождик — удовольствие. Наелись на весь день.

Взяли планшет взводного, открыли карту.

От Ивановых камней, на которых они сидели, до их станицы ровно на северо-запад двести сорок километров. Это если по прямой, через барханы. Этот путь они даже не рассматривали.

Ветер гонит песок, и он собирается в песчаные волны, как рябь на воде. Только волны эти в два-три метра высотой получаются. Если идти напрямки, то придётся вверх-вниз карабкаться и спускаться, карабкаться и спускаться, и так две с лишним сотни километров. Никаких аккумуляторов не хватит, да и сами они замордуются до потери сознания от такого путешествия. А если не лезть на барханы, а петлять между ними, то расстояние, которое придётся пройти, увеличиться минимум в два раза. Нет, северо-запад не вариант. Можно было идти на северо-восток.

— Может, в станицу вернёмся? — предложил Саблин.

Это он как вариант предложил, он знал, что Саша откажется, он и сам не хотел идти за сколопендрами.

— В станицу? — перепросил Каштенков удивлённо, видно, такая мысль даже в голову ему не приходила. — Мало ты, что ли, вчера людей хоронил? Хочешь ещё в похоронной команде поработать?

Такая мысль Саблину в голову не приходила. А ведь Саша был прав.

— До станицы Карпинской восемь километров. Если бы там кто жив был, мы бы здесь, на камнях, хоть урывки разговоров слыхали бы, — продолжа пулемётчик. — А в эфире тишина, словно мы с тобой одни во всей степи.

Да, Сашка прав на все сто. Саблин думает несколько секунд и говорит:

— Значит, на южную дорогу, на восток пойдём. А дойдём, и на север свернём.

— Ну, так и сделаем, — соглашается пулемётчик. Он чешет мокрую голову. — До южной дороги дойдём… Да крюк немалый получится.

И не только из-за крюка он чешет голову. Туда, на север, ушли и сколопендры. Они не говорят об этом, но эти твари шли и к их станице.

— Или до Енисея пойдём? — вдруг говорит Саблин, мотая карту пальцем. Остановился. — Вот. Сто двадцать вёрст, идти легко. А там, может, встретим на реке кого-нибудь из болотных или пройдёмся до станицы Галкиной по берегу.