Онлайн книга «Глубокий рейд»
|
— Денис! Слышишь? Вася? — Слышу я, — откликается Ряжкин. — Я тоже, — говорит Калмыков. — Я на месте, ты, Денис отпирай ворота, только тихонько постарайся. — Я засовы смазал уже! — отвечает Денис. — Открою тихо. — Молодец, правильно… Как отопрёшь, так заводи двигатель и жди Васю, а ты, Василий… начинай. — Есть, — отзывается Ряжкин. Сам Аким замирает, ждёт. Он надеется услышать выстрелы, но ничего не слышит, в воде тихо, муть уже осела, прохладно, всё словно замерло, только ряска над головой ходит, гоняемая ветром. — Ну, Вась! Как там у тебя? — наконец спрашивает он. — Так я уже в лодке! Ждём, когда ты скажешь выходить! Ну вот, и его время пришло. Саблин взводит на своём большом ружье курки, начинает медленно привставать, чтобы не привлечь к себе внимания солдата, сторожившего ворота. Вот уже и свет… Аким прищуривается. Это камеры поднялись над водой, вот только ряска немного мешает, налипает на шлем, но одной фронтальной левой камеры ему хватило, чтобы увидеть врага. Аким рассчитал всё верно, вышел на него правильно. До жирняка в рогозе было не больше пятнадцати метров. Саблин разгибает ноги, воды ему по грудь, он вскидывает ружьё; и теперь видит лицо двухсоткилограммового монстра и понимает, что тот тоже его заметил. Нет, физиономия от этого у солдата никак не изменилась, он оставался всё так же бесстрастным, холодные глаза, маленькие для вросшей в плечи лысой головы, были спокойными, но вот его пальцы… Пальцы солдата тут же сжались на картечнице, что лежала у него на жирной ляжке… Саблин уже мог стрелять, но ему ещё нужно было вылить воду из стволов, на это ушла секунда, за которую переделанный, не меняя ни позы, ни выражения лица, успел поднять своё страшное оружие… Но прапорщик всё равно успел выстрелить первым… Ба-бахх… …разнеслось над болотом. Уж если десятый калибр бьёт, так его слышно очень далеко. Отдача у ружья дикая, Акима даже в броне заметно откидывает назад. Хорошая горсть картечи бьёт солдата в лапищу, чуть выше локтя. И едва не отрывает её. — Вася, выходи, кидай гранаты, — приказывает Саблин, а сам жмёт на спуск снова… Ба-бахх… Вторая порция картечи ударяет солдата в его огромное брюхо и разрывает его… Аким уже думает вытянуть висящий на плече дробовик и доработать солдата из него… И у него меркнет свет в глазах. Нет, это не мониторы перезагрузились, и не в наушниках стоит этот звон, преходящий в шипение. Голова стала тяжелой. Он не чувствует в руках ружья. Его нет. «Выронил, что ли?». А возвращающееся изображение на мониторах ему показывает, как огромный солдат, измазав вокруг себя весь рогоз своею чёрной кровью, несмотря на разорванное брюхо, пытается левой, неповреждённой рукой поднять с земли картечницу… «Какие же они всё-таки живучие!». Саблин срывает с пояса последнюю гранату, выдёргивает чеку и кидает её в монстра! А сам подгибает колени и опускается под воду. Ружьё должно быть где-то здесь, но он не может его найти, зато слышит, как урчит мотор, где-то совсем рядом, прямо над головой, и слова какие-то… Это, кажется, Вася… — Аким… Аким… Руку давай… Слышишь… Руку! «Хрен с ним, с ружьём!». Саблин выныривает из воды, и его почти сразу цепляет за левую перчатку крепкая рука товарища. Правая у прапорщика занята, она придерживает дробовик. Визжат сервомоторы, выкручиваются с натугой приводы… Его с усилием тянут наверх… Боль в кисти сильная, но Саблин только тяжко дышит, когда его затягивают в лодку, и тут же мотор переходит на визг… |