Книга Глубокий рейд. Голова, страница 90 – Борис Конофальский

Когда он уходит, Саблин поворачивается к своему заместителю:

— Ты же сказал, что ты отдал ему акты… Мы же всё посчитали… Где те акты?

— Слушай, Аким… Замотался что-то в последнее время. Забыл, честное слово, – отвечает ему Каштенков. – Они у меня, сейчас схожу отнесу ему.

Он всегда был таким…

«Замотался он... Забыл! И я из-за него соврал есаулу! Конечно, подсотенный теперь бесится. Правильно про Сашку Короткович говорит… Безалаберный».

Очень хочется Саблину вот прямо тут, на плацу, всё высказать своему заму. Но ничего он ему не говорит. Ведь это он сам скинул на Каштенкова всю взводную работу, хотя прекрасно знал своего товарища.

Так он ничего ему и не сказал, и через полчаса, уже сняв доспех, они были на совещании. На очередном интересном совещании, на котором офицеры занимались всякой замечательной бумажной работой, такой как акты списания аккумуляторов, анализ и прогнозы выхода их из строя. Ещё говорили о новых методах контроля расхода боеприпасов, после чего начштаба в занимательной форме рассказал командирам сотен и взводов о правилах заполнения новых бланков на ремонт оружия и брони, упомянул также и о способах экономии горючего как на маршах, так и на позициях.

Аким ближе к концу совещания взглянул на своего зама и аккуратно, чтобы никто не видел, толкнул того локтем.

— Не спи ты.

— Да я не сплю, – тихо отзывается Сашка.

— Так и глаза не закрывай тогда.

— Я не закрываю, - врёт Каштенков.

— Ты вообще всё это записывать должен! – продолжает Аким, глядя, как некоторые командиры взводов и их замы конспектируют рекомендации командования.

— Я запоминаю.

«Запоминает он… Хорошо, хоть акты занёс Уварову до совещания!».

А в конце совещания, когда офицеры уже вставали и расходились, полковник вдруг на весь кабинет и рявкнет:

— Саблин! Не уходи!

— Я в курилке, - сказал Акиму заместитель. И со всеми покинул кабинет комполка.

Прапорщик пошёл к столу командира, тут же сидел и начштаба, и интендант полка, и прямо при них Волошин начинает:

— Так ты думаешь в офицерскую столовую на танцы жену приводить?

Аким немного растерялся, всякое он готов был услышать, но точно не про танцы.

— В пятницу, - уточняет полковник.

— В эту? – и тут он даже обрадовался. – Так не получится, товарищ полковник. Собрались с женою дочь навестить… Она у нас замуж вышла, у мужа на Антоновом хуторе проживает. Вот и едем узнать, как она там. Гостинцев везём, поросёнка зарезали, – он как бы оправдывает своё отсутствие в пятницу в офицерском собрании.

— Да? – несколько разочарованно произносит комполка. – Ну ладно, езжай. Не можешь так не можешь… Только ты это… давай… в чайную особо не шастай.

— Есть не шастать в чайную, – отвечает Саблин, а сам, выходя из кабинета, думает:

«Чего он к чайной привязался-то? Неужели про Юнь знает?».

Ох, как бы ему не хотелось, чтобы про Юнь кто-то знал.

Глава 26

У него сложилось такое впечатление, что она следила за ним. Только он вышел из здания полка, задумчивый и молчаливый, уже собрался сесть к заму на его квадроцикл, как пискнул коммутатор. А Каштенков… он уже не хуже Насти всё видит, всё слышит.

— Чего там? Жена, что ли?

Саблин молча глядит на маленькое табло коммутатора.

«Жду вас на процедурах. Физиолог Пивоварова».

«Точно следит!», - думает он и говорит Сашке: