Книга Глубокий рейд. Голова, страница 64 – Борис Конофальский

А когда они вышли проводить его, Розалия напоминает ему:

— Прапорщик, пока никому о нашем деле не сообщайте. Мы ещё раз встретимся и всё обсудим.

— А как же мне товарищей в рейд собирать? – интересуется Аким. – Я не могу просто им сказать, мол, надо сходить в одно место, отвезти вещи. Они же захотят знать, куда идти, что везти. Рейд – это ведь непросто… Это дело серьёзное, тем более за Енисей.

— Пока ничего никому говорить не нужно, - настояла женщина.

— Да, мы ещё раз соберёмся и решим, как быть, – поддержал её супруг. – Нужно всё обсудить и всё обдумать, прежде чем начнём подбирать людей для экспедиции.

— Ну ладно, как скажете, – нехотя соглашается Саблин и забирает у Розалии тяжёлый свёрток с деньгами. Он даже не разворачивает его, хотя, как говорят, деньги счёт любят.

Аким вышел в ночь. И, надо сказать, чувствовал некоторое облегчение. Вся эта история с грузом… Она была для него как камень. Он просто не знал, что с ящиками делать. Отдать разведке или продать Елене. А теперь как будто нашёлся хозяин этого странного товара. Вот и денег ему дали, теперь-то точно с товарищами есть чем рассчитаться за рейд. Да, ему действительно стало полегче. Ну а то, что за Енисей сгонять придётся… Так сходит он, если надо.

Прапорщик приехал домой, все спят. Вот только…

Он уже разделся, помылся и даже посчитал деньги, что выдали ему Пивоваровы, собирался лечь, как услышал, что хлопнула входная дверь. Саблин пошёл в прихожую. Конечно, это был Юрка.

— Двенадцать скоро! – напомнил отец сыну. – Тебе через три часа вставать.

— Да ничего, бать, - отмахнулся сын. – Не просплю.

«Не просплю…».

Впрочем, он и сам был словно двужильным в Юркины годы.

— Ты где был-то?

— Да гулял, бать. – Юра явно был не расположен разглашать свои секреты. Он идёт мыться, бросая на ходу. – Пойду спать.

«Да, придётся скоро ему дом ставить. Денег нужен воз».

* * *

Утром, едва оружейка открылась, он уже был там и договаривался с мастером насчёт шлема. Кудесов был человеком хорошим, сказал, что всё сделает дня за три, и сам предложил Акиму шлем для смотра, правда, ещё старой конструкции. Ну, зато рабочий.

А после пришёл Каштенков. Он притащил целую кипу бумаг. И небрежно бросил её перед Акимом на стол:

— Командир, всё это подписать нужно.

— Что это? – Саблин берёт и сразу по фотографиям понимает. Всё это личные дела бойцов первого взвода. – А…

— Вот тут ставь подпись, - Каштенков даёт ему карандаш. – Вот, где «к.в. номер 1. Прапорщик Саблин». Прямо тут черкни, и так на всех делах, я потом отволоку это всё в кадры и пойдём чехлы посчитаем, или что ты там вчера хотел пересчитать?

Аким машинально подписывал дела, которые ему подсовывал зам. А сам же думал о том…

«Ну, к смотру я кое-как подготовлюсь, смотр проведу… А как же потом сказать сотнику, что мне опять нужно пропасть на пару недель сразу после? – да, и этот вопрос действительно был непрост. – Что сказать ему? Дескать, дела? – Саблин вздыхает. - Выгонит он меня из взводных. Точно выгонит, – а потом он ещё и усмехается, глядя на Каштенкова, что подаёт ему новое дело на подпись. – Вот с этим вот товарищем вместе».

— Чего ты? – замечает его усмешку заместитель.

Саблин не успевает ему ничего ответить. У него пищит коммутатор.

Он откладывает ручку и читает сообщение.