Книга Глубокий рейд. Голова, страница 35 – Борис Конофальский

— А ящички те… где они сейчас? У вас?

Не нравился Акиму этот есаул из штаба Четвёртой дивизии, вот не нравился, и всё тут. Но врать Саблин даже ему не хотел. Но и ящики… ящики прапорщик отдавать им тоже не собирался. И тогда он нашёл, как ему показалось, правильный ответ.

— Те ящики оставлены мной в одном надёжном месте, - это он не соврал. А вот дальше присочинил немного, хоть и не любил этого делать, хотя бы потому, что врать особо и не умел. – Согласно полученным ранее инструкциям.

— Полученным от Савченко? – уточняет полковник из четвертой дивизии.

На что Аким просто смотрит на него выразительно и ничего не отвечает. Полковник снова спрашивает:

— А эти ящики ещё там?

— Не могу знать, - сухо произносит Саблин.

— И конечно же, прапорщик, вы нам это условное место не укажете? – уточняет есаул Мороз, и опять с этой своей поддёвкой.

— Никак нет, - отвечает Аким.

— А есть кто ещё, кто мог бы знать про эти ящики? – теперь интересуется приезжий полковник.

— Не могу знать, – врёт Саблин. И это ему даётся не без труда, ведь и полковник Васнецов, и есаул Мороз неотрывно смотрят на него. Буквально буравят его глазами.

— А тот человек в Преображенской, у которого вы забирали электронный ключ, знал, что в ящиках? – интересуется полковник.

«Вот въедливые какие, ты глянь на них… Не хуже клеща вгрызаются».

— Не могу знать, - опять ему приходится врать. «Конечно, Лена догадывалась про содержимое тех ящиков, иначе не сулила бы за них гор золотых».

И тут этот сволочной есаул… Он ведь всё тут же выворачивает наизнанку, и каждый ответ Акима вдруг получается таким, какой и ему самому не нравится.

— То есть помочь общему делу вы, прапорщик Саблин, не желаете? – продолжает Мороз.

— Желаю, но одно дело – это воинский долг… общество… И другое дело – это прибыток, моей семье тоже деньги нужны, - нехотя отвечает ему Саблин. – И у меня есть перед людьми… - он не сразу находит это слово, – обязательства.

— Получается, - тут же ухватывается за это слово есаул, - что ваши обязательства вы ставите выше интересов общества? А перед кем у вас обязательства? Перед единоличниками-промысловиками, что стараются только для себя? Или перед барыгами перекупщиками? – он неодобрительно качает головой. - И вот эти обязательства вы ставите выше дела общего, дела казацкого? Вот как выходит…

И тут вдруг заговорил командир второго пластунского полка полковник Волошин:

— Вы, товарищ есаул… вы, это… палку-то тоже… знаете… не перегибайте. Не надо этого… Прапорщика Саблина в нашем полку знают как человека надёжного. Когда обсуждали его кандидатуру на повышение, ни один из офицеров штаба возражать даже и не подумал. И старики все станичные как один вам скажут, что казак Саблин добрый, и отец и дед его были такими же, он всегда за общество, а когда аврал и надо идти куда-то, он не считает дни, не вспоминает про призывы, берёт и идёт за общество. Ну а то, что он слово дал… да пусть даже такому прохиндею, как Савченко… так что ж… слово есть слово. Казак должен слово своё держать.

Разведчики, и есаул, да и полковник тоже, смотрят на Волошина; кажется, они не ожидали, что тот встанет на сторону своего подчинённого, и после такой тирады ничего возразить ему не могут. Хотя во взгляде есаула так и читается недовольство и сожаление: ну куда вы лезете, полковник?