Книга Глубокий рейд. Новые, страница 92 – Борис Конофальский

— Половина от оговорённого тут, дома их оставь.

— Понял, — Николай прячет деньги. — Отдам жене.

Аванс для Калмыкова он оставил, как и обещал, Насте. И предупредил её, что за деньгами придёт Мария. В принципе, всё было готово, кроме последней инъекции, и он, как только закончил в канцелярии, отправился в госпиталь.

Кажется, Розалия волновалась, она даже раскраснелась немного, когда он был уже в её кабинете. Пивоварова, готовя инъекцию, интересовалась:

— Сегодня уходите?

— Да, уже всё готово.

— Я волнуюсь за вас, Аким, — говорит она, подходя к нему со шприцем.

«О, ещё одна волнуется. Жены мне на то мало».

Он подставляет ей руку под укол. А она продолжает:

— Аким, дойдёте до Белоярского, вам лучше будет переодеться в гражданскую одежду. Возьмите с собой.

— У меня нет гражданской одежды, — сообщает ей Саблин. — У меня вся одежда военная. Да и у казаков моих, скорее всего, тоже.

Пивоваров на секунду растерялась, она, кажется, думает, что он шутит с нею; но потом женщина поняла, что прапорщик с нею серьёзен, вздохнула и, найдя вену на сгибе его руки, умело и почти без боли ввела в неё иглу.

— Ну тогда постарайтесь там, в Белоярском, не бросаться в глаза, — и потом она сообщила адрес. — Андрей уже ждёт вас. Я ему позвоню, как вы уедете.

Саблин встал… И тут Розалия вдруг стала расправлять ему рукав гимнастёрки… словно жена… А после и говорит:

— Аким, будьте там осторожны, — и добавляет: — Пожалуйста.

— Да уж постараюсь, — отвечает он и прощается.

«Чудная она, ей-Богу!».

Карасёв приехал вовремя, как и уговаривались, его привёз сын, в общем, всё было готово. Стали раскладывать снаряжение, ящики с бронёй. Теперь их было четверо, и снаряжения Аким брал больше, чем в прошлый рейд. Только патронов и мин вон сколько. Место стало меньше. Но ничего. Последние приготовления были закончены. Денис уже завёл моторы, и они тихо урчали на холостых. В общем, всё было готово, и Саблин сказал:

— Ну, с Богом, — и присел рядом с радистом, устроился поудобнее. А Кульков, перекрестившись, оттолкнул ногой лодку от пирса. Карасёв тоже перекрестился, а Денис развернул лодку, спросил:

— Аким, куда едем?

— На Преображенскую.

— На Преображенскую. Принято.

И едва лодка пошла по протоке, ведущей от станицы на запад, тут же заговорил любопытный Карасёв:

— Ну так что, атаман, теперь-то скажешь, за кем идём?

— Теперь могу, — согласился Аким. — На Камне бандитствует прохиндей один, его прозвали Глазом, у него глаз и рука бионические. Так вот за ним и идём.

— А банда у него большая? — тут уточняет Кульков.

— Непонятно пока, говорят, человек шесть.

— А броня? — интересуется Денис.

— Не сказали, — отвечал Саблин.

И тут все, как сговорились, стали задавать ему вопросы. И были они в своём праве. Хотели знать казаки, с кем придётся схватиться, все ведь видели, сколько оружия и боеприпасов атаман взял с собой в рейд, понимали, что это неспроста. Вот только ответов на эти вопросы у прапорщика не было. И тогда, чтобы как-то успокоить товарищей, на вопрос Карасёва:

— А ты знаешь, где его искать-то? Камень-то, он не маленький…

Саблин и говорит:

— Нам армейцы местные должны помочь. Он им тоже надоел.

— А-а… армейцы, — уважительно произносит Мирон, и все вместе с ним вроде как подуспокоились. Этот факт сразу перевёл разговор в русло конструктивное.