Книга Глубокий рейд. Новые, страница 2 – Борис Конофальский

И Калмыков, без приказа Акима, снижает обороты моторов: налететь на корягу, поломать вал или потерять винт…

И опять нехорошие мысли посещают прапорщика. Это всегда неприятно — думать о человеке, что он… что он оказался не таким, каким ты его считал до этого. И вот сейчас как раз Саблин вспомнил про Милевича. Если поначалу он ещё сомневался в словах Калмыкова, утверждавшего, что молодой радист отправлял кому-то радиограммы, — ну мало ли, может, Денис ошибся, всякий может ошибиться, — то теперь, после появления дрона, эти сомнения начали таять.

«Неужели и вправду радировал кому-то?».

И от этих дурных, расстраивающих Акима мыслей отвлёк его урядник:

— Денис… Ты сейчас ровно на восток держи.

— Ровно на восток? — сомневается Саблин.

— Ну да… Прямо вдоль берега и пойдём, — продолжает Карасёв. — Километров через десять выйдем на старое русло Таза, там уже и врубай свои моторы и гони, там вода хорошая, глубины приличные, ни мелей, ни коряг. Двадцать часов спокойного хода. А с вашими моторами — так и пятнадцать.

Саблин открывает карту на планшете. Но на ней разве найдёшь старые русла рек? Так что нужно слушать того, кто тут живёт. Может быть, даже и неплохо, что взяли с собой этого старого ворчуна. И поэтому он спрашивает:

— И так по Тазу мы до самого Енисея дойдём?

— Если бы… Нет, по Тазу до Енисея не дойдем… — отвечает Карасёв. — Как до плёсов и сопок доедем, русло на северо-запад повернёт, а нам так и придётся на восток идти. Места там глухие, рогоз густой, проток хороших мало, но коряг там уже нет, так что хорошую скорость можно держать. А там уже полсуток хода, и мы на Большой Реке.

— Эдак мы часов за тридцать дойти до Реки сможем? — интересуется Денис.

— Ну, поглядим, как пойдёт, — не уверен урядник.

Аким всё не отрывается от карты:

— А выйдем мы… ниже Девятнадцатой заставы…

— Конечно, ниже. Вёрст на триста ниже, — уверяет его Карасёв. А потом и спрашивает: — А нам, что, ещё ниже надо будет?

— Да, — отвечает Аким, — по Енисею ещё спуститься надо будет.

— До Туруханска, что ли? — не отстаёт от него радист. Ему всё-таки нужно знать, куда они идут. И радист настроен теперь выяснить это. Хоть и не хочется Саблину сейчас ему о том говорить, но делать-то нечего:

— Нет, до Туруханска не дойдём, уйдём на правый берег.

— Не доходя до Туруханска и на правый берег пойдём? — теперь Карасёв поворачивает шлем к прапорщику, и тот, смешно сказать, даже через камеры почувствовал его непонимающий взгляд. И поэтому он начинает объяснять:

— Там должна быть армейская застава.

— Ну, «Тридцатая», — сразу откликается Карасёв, — но если от неё пойти на восток, так там нет ничего, дикость одна… Пустыня. Куда мы идём-то, господа казаки? Там река Тунгуска, на ней люди не живут. На ней никто не живёт. Может, дарги какие болотные если…

— На Тунгуску мы не пойдём, — успокаивает его Саблин, а потом как бы подводит черту под разговором: — Нам нужно на реку Талую.

— Ну, то немного поприятнее будет… Но тоже… — ворчит Карасёв. А Аким ждёт, что сейчас Мирон скажет, что знай бы он о таком рейде заранее, так и не пошёл бы. Или что-то типа этого. Но старый казак ничего такого не говорит. Снова оборачивается к станции. Видно, будет думать. Саблин же решает ещё раз просмотреть маршрут, но тут радист докладывает: