Книга Бывших учителей не бывает, или Перевоспитаю всех!, страница 127 – Анастасия Королева

— У-у-убе-е-ей, – искушала клякса и внутри меня поднималось что-то тёмное, злое. Что-то, что было сильнее меня.

— Аннэт? – сквозь шум в ушах услышала обеспокоенный голос мужа.

С трудом посмотрела на него и прошептала упрямо, буквально по слогам, чтобы эта ненавистная клякса поняла уже – никакой договор я исполнять не намерена:

— Ни-ког-да!

На смену настойчивому шёпоту пришёл визг, настолько тонкий и противный, что я зажмурилась. Прикусила губу до боли, лишь бы хоть как-то отрезвить себя. Нет, никто, даже посредством глупого договора, не может заставить меня причинить вред другому человеку. Я не Аннэт, я Анна Степановна, положившая свою жизнь ради воспитания детей и на меня вся эта магия вовсе не действует.

Стон вырвался помимо воли, а после я с удвоенным упрямством прошептала:

— Нет! – и, кажется, провалилась в вязкую темноту. Где было не то чтобы приятно, но хотя бы тихо…

«А я предупреждала!» – шептала темнота.

«Предупреждала!» – вторило ей эхо.

«Зря не поверила…» – едва слышно произнесла темнота голосом настоящей Аннэт.

Я не видела её, не могла видеть ничего в этой тьме, но чётко себе представляла жуткую улыбку на девичьем лице.

Не желая больше находиться в этой темноте, я открыла глаза и увидела над собой высокий потрескавшийся потолок странного грязно-бежевого оттенка. Повернула голову и упёрлась взглядом в такие же грязно-бежевые стены. Трещин на них было даже больше, чем на потолке. Повернулась в другую сторону и немощь, одолевавшая моё тело и делавшее его каким-то чужим и неповоротливым, слетела с меня. На стуле, уронив голову на мерно вздымающуюся грудь, дремал Хэмлин. Руки его повисли, словно плети, немного отросшие волосы закрывали лицо, а костюм, некогда идеально выглаженный, выглядел так, будто его кто-то несколько раз пожевал, а потом выплюнул.

Он не проснулся ни когда я осторожно села на тихонько поскрипывающей кушетке, ни когда поднялась и подошла к нему.

Мне нужно было проверить…

Неужели Аннэт права и я не смогу находиться с ним рядом, без риска вскорости отправить муженька к прародителям?

Замерла в шаге от него. Боясь сделать лишний вздох. Даже глаза прикрыла для пущей концентрации.

Странно. Я не почувствовала ничего. В частности мне не захотелось найти что-то острое и всадить герцогу в грудь, в шею или ещё куда. Да и эмоции молчали. В моих мыслях царил полнейший штиль. Может быть, это работает как-то иначе? Вдруг контакт должен быть более тесным? Хотя, когда мы ехали к ресторану, Хэмлин даже умудрился потискать меня, но и тогда в меня не вселялась эта чертовщина, требуя крови.

Так что поменялось в тот миг, когда клякса потребовала исполнение договора?

Я бы ещё долго терзалась этими вопросами, если бы за спиной не скрипнула дверь. А после ко мне подбежал кто-то и цепко ухватил за ноги.

Хэмлин, конечно же проснулся. Поймав его взгляд, натянуто улыбнулась и обернулась чтобы посмотреть на того, кто так сильно прижимался ко мне. Каково же было моё удивление, когда я увидела малышку Аделию. Она выглядела так, будто бы долго плакали – глаза покраснели, нос распух, да и волосики растрепались, прилипнув к вискам.

Не заботясь о собственном состоянии, спешно подхватила её на руки и прижала к себе. Та уткнулась мне в плечо, пряча заплаканное лицо, и выдохнула с облегчением.