Книга Верная гончая, страница 42 – Анастасия Королева

Этот противный щелчок прозвучал для меня сродни смертельному приговору.

— Она точно не опасна? – рядом раздался дрожащий голос Ами, и я обернулась к ней, окинув безразличным взглядом.

«Я человек! И опасна настолько же, насколько и ты!» – вяло огрызнулась, не имея ни малейшего желания выяснять отношения с этой глупышкой.

Такое ощущение, что кто-то высосал из меня все силы, и я даже знаю, как этого кого-то зовут… Двэйн! Как же я хочу встретиться с ним лицом к лицу!

— Почему она такая грустная? – наконец-то образ искусной соблазнительницы рассыпался, и девочка проявила чисто юношеское любопытство.

Мужчины обменялись снисходительными взглядами, и Его Величество со скептической улыбкой пояснил:

— Амилисса, собаки не грустят, Таша просто не наелась, вот и всё.

Да-да. есть хочу.

— Я. – девушка запнулась, будто хотела сказать что-то, но передумала, и тяжело выдохнув, обречённо согласилась: – Действительно, о чём это я. Она же собака – последнее предложение она добавила настолько тихо, что вряд ли кто из мужчин расслышал её.

Аппетит, как и интерес ко всему происходящему, пропал, заставив выйти из тени собачью сущность и принять бразды правления над собственным телом. А я не возражала, мне вдруг стало безразлично, что там в этой реальности происходит. Все мысли крутились только вокруг поиска способов вернуть обычную жизнь, но как назло ничего путного придумать не удавалось. Что, в общем-то, даже не удивительно, вряд ли в моей голове неожиданно обнаружатся знания о магии и переселении душ.

Упиваться жалостью к себе мне не дали, и наскоро попрощавшись с монаршими особами, Ранделл засобирался домой. По крайней мере, королю он именно так и сказал, но когда карета остановилась, и мы вышли из неё, то оказались перед неказистым домом с покосившимися ставнями. Крышу оплетал ярко-зелёный плющ, скрывая старую черепицу от людского глаза, и лишь короткий огрызок трубы смог отвоевать свободу у назойливого растения.

Я с недоумением посмотрела на хозяина, пытаясь убедиться, на самом ли деле он собирается входить туда, но мужчина даже не взглянул на меня и уверенным шагом направился к грязно-серой двери с облупившейся краской. Верной собаке ничего не осталось, как пойти следом, хотя если бы не поводок, я бы с удовольствием подождала его на улице. Шестое, или какое там у животных бывает чувство, вопило о том, что за порогом этого строения нас не ждёт ничего хорошего.

Дверь со скрежетом открылась, пропуская внутрь пропахшего сыростью помещения, и я непроизвольно зарычала. Опасность чувствовалась повсюду, будто мы оказались в комнате, кишащей врагами, но осмотревшись, я никого не увидела, да и хозяин был слишком спокоен.

Мы стояли посредине самой обычной гостиной, или зала, не знаю точно, но ничего загадочного и угрожающего здесь не было, разве что погрызенная мышами ширма в самом углу у дальней стены.

«И что мы здесь делаем?» – проворчала недовольно, сморщив нос.

Прогнивший пол был завален поломанной мебелью, обвалившейся побелкой с потолка и стен, да и всяким мусором, который встречается только в заброшенных домах: пустыми бутылками, окурками и смятыми листами.

Собачья сущность, не найдя для себя ничего примечательного, со спокойной душой растворилась на просторах сознания, оставив меня разбираться со свалившимся счастьем.