Книга Верная гончая, страница 104 – Анастасия Королева

— Открывай, сказал! – громыхнул Сенька и послышался жалобный треск.

Мне ничего не осталось, совсем ничего, как только на негнущихся от страха ногах, пройти несколько шагов и положить руку на связку ключей.

«Чему быть, того не миновать» – промелькнула предсмертная мысль, когда я открыла дверь и тут же попала в удушающие крепкие объятья брата.

— Живая! – вмиг севшим голосом прошептал мой дорогой и жутко любимый Сенька, облачённый в рабочую форму, пропахшую машинным маслом, бензином и потом.

Как бы ни было страшно объясняться с родственником, я счастливо улыбнулась и крепко обняла его в ответ. Вот теперь я дома!

Уткнувшись мне в макушку и пытаясь восстановить сбившееся дыхание, брат всё же прошептал:

— Теперь я сам тебя убью, а потом воскрешу и убью ещё раз.

Слова, произнесенные безразличным голосом, напугали куда больше озлобленных криков и ударов в дверь, а потому я сдавленно пропищала:

— Я всё объясню!

Объятья стали крепче, а голос откровенно зловещим:

— Объяснишь, куда ты денешься. Но сначала убью.

Сенька, наконец-то, отстранился, но рук с плеч убирать не стал, осматривая меня всё больше мрачнеющим взглядом. Он почему-то не обратил никакого внимания на ошейник, а вот господин советник незамеченным не остался.

— Это ещё кто?!

Мне не было так страшно, даже когда я поняла, что попала в тело гончей.

Злой старший брат напоминал разъяренного бога, разве только молнии не метали его сияющие гневом глаза. Мои плечи он сжал с такой силой, что от болезненного шипения удержалась с трудом.

— Мы тебя по всему городу ищем, все пустыри и подлески с собаками обшарили, а ты тут с новым хахалем развлекаешься?! Из-за него со свадьбы сбежала?! Ты в своем уме, Ташка? Мать лекарствами накачивают, чтобы сердце не остановилось, отец поседел, а ты!

Глаза заволокло пеленой слёз, и я с трудом выдавила:

— Всё не так!

Нет, всё не правда! Я бы ни за что так не поступила с родными. После позорного бегства я не собиралась прятаться и отсиживаться где бы то ни было.

— А как? – взревел Арсений, его мой жалкий протест вряд ли убедил. – Расскажи мне сестрёнка, как всё было, иначе я за себя не ручаюсь!

— Сын, успокойся! – я не заметила, как входная дверь вновь открылась, и на пороге остановились родители вместе с Лизкой.

Сердце болезненно сжалось, замедлив свой бег, стоило мне встретиться с покрасневшими глазами мамы, осмотреть её осунувшееся лицо и подрагивающие губы. Она будто бы на десять лет постарела. Первым порывом было кинуться к ней и упасть на колени, вымаливая прощение, но виски прострелила боль, ошейник будто стал теплее. Я почувствовала, как мне перестало хватать воздуха, и опора уходит из-под ног.

* * *

Мне казалось, что я нахожусь в каком-то бункере, а кто-то со смутно знакомым женским голосом пытается достучаться до меня, то и дело повторяя что-то про ошейник. Что его нельзя снимать, или что к нему нельзя прикасаться. Разобрать отдаленный лепет мне так и не удалось, сознание нехотя возвращалось, унося с собой услышанные слова.

Сначала я почувствовала, как боль медленно отступила на второй план, позволив мне вернуться в реальный мир.

— Отойди от неё! Кто ты вообще такой? – рассерженный голос Сеньки раздавался будто бы сквозь вату.

Чьи-то холодные пальцы коснулись моего лба, легко пробежались по щекам, спустились к шее.