Книга Забракованные, страница 307 – Татьяна Солодкова

— Что, ты думаешь, предпримет Сивер, взойдя на престол?

Монтегрейн усмехнулся.

— Понятия не имею, — попытался сказать беспечно, но он тоже был напряжен, она чувствовала. И все-таки заранее прощался, будто боялся не успеть.

Мэл крепко зажмурилась, сдерживая слезы, уже душащие, добравшиеся до горла, но еще не успевшие пролиться из глаз. Медленно выдохнула, заставляя себя успокоиться. Рэймер прав: рано. Нельзя сдаваться и отчаиваться заранее. Она ведь тоже не думала, что когда-либо будет счастлива, а ошиблась.

— Когда обычно происходит коронация? — спросила, взяв себя в руки.

Никто из них на своем веку не застал смену правителя — Роннер Третий занимал трон долгих сорок лет.

— Обычно через месяц-два. В зависимости от того, насколько прочно положение наследника и насколько он торопится на престол.

— Думаю, Сивер торопится.

— Угу, — мрачно согласился Монтегрейн. — Насколько я помню, по закону оговаривается самый ранний срок — две недели. Подготовка к похоронам, сами похороны, дни траура — и уже потом празднества по поводу нового правителя.

Две недели… Что ж, судя по тому, каким ей представлялся принц Сивер, ждать он не станет. Да и в народе наследник не пользуется популярностью, поэтому ему нужно поскорее узаконить свое место на троне, пока кто-то его не оспорил. Например, бастард, которого все упорно ищут. Не подтолкнет ли это Сивера поторопиться ещё сильнее, и не зайдет ли он слишком далеко в желании обезопасить себя?

Страшно. Пожалуй, впервые в жизни ей было настолько страшно. Долгие годы Амелия куда больше боялась за жизнь своего отца, нежели за свою. Но даже тогда у нее имелась иллюзия того, что она в силах его защитить — если будет подчиняться Эйдану, если принесет себя в жертву.

А сейчас? Сейчас никому не нужны ее жертвы. И вообще ничего не нужно. Они в ловушке. И каждый их шаг, направленный на то, чтобы избежать катастрофы, может получить ответ такой мощи, который не оставит после себя ничего.

— Мэл.

— М-м?

— Мэл, ты помнишь, что я говорил? Если для меня все кончится плохо, отрицай. Я не буду тебя ни во что впутывать. Защити себя и, если получится, Джерри.

— Предлагаешь мне отречься от тебя?

— Предлагаю тебе выжить.

Она закусила губу, почти до крови. Бессмысленный спор. И говорить вслух, что выжить без него для нее не менее безрадужная перспектива, чем не выжить вовсе, так же бессмысленно.

Амелия повернулась на бок. На улице уже давно стемнело, но в комнате горел свет, тусклый, только у изголовья кровати, но достаточный, чтобы видеть друг друга. Рэймер смотрел на нее, пристально, не моргая, в своей безумно раздражающей и даже пугающей ее поначалу манере. Его губы улыбались, а глаза нет, и поселившееся в них сожаление — последнее, что она хотела бы увидеть.

— У нас ведь есть эти две недели до коронации? — спросила Амелия. — Он же не должен ничего предпринять, пока не станет королем?

— Если вдруг не объявится какой-нибудь внезапный свидетель моей вины, то не должен, — снова этот фальшиво-позитивный тон, от которого скручивает внутренности.

Не выдержав, Мэл спрятала лицо у него на груди.

— Я люблю тебя.

Она даже не знала, что это так легко — говорить то, что чувствуешь. Настолько важное и в то же время простое.

Рэймер усмехнулся куда-то ей в волосы. Амелия не решилась поднять на него в этот момент глаза.