Книга Забракованные, страница 190 – Татьяна Солодкова

— «Своя воля» мотивируется по-разному, — философски изрек Дрейден, продолжая катать в зубах травинку. Мэл не стала спорить. — Он предлагал мне титул, — сообщил доверительно.

Она моргнула от неожиданности.

— Кто?

— Гидеон, конечно, — Кристис хохотнул. — Словом короля, разумеется. Сделали бы меня лордом и дали бы усадьбу в каком-нибудь захолустье, чтобы не мозолил глаза.

Предложить титул урожденному крестьянину, по его же словам, чистящего полжизни навоз, это… неплохая мотивация.

— А ты?

— А я — здесь! — гордо провозгласил собеседник, а затем наступил ногой на нижнюю перекладину, подтянулся и уселся на ограждение сверху, лицом к Амелии. — Они пока осторожничают и не решаются портить с Рэймом отношения открыто.

— Потому что он Монтегрейн?

— Потому что он может сболтнуть кому-нибудь лишнего… — Пауза. — Если сильно обидится.

О да, Мэл даже не сомневалась, что, если Гидеону вздумалось бы затащить в свои катакомбы близкого друга Монтегрейна, тот бы непременно… обиделся.

— Да и я же не кретин, — продолжил Дрейден. — Как дали бы титул, так бы и выбили его потом на могильном камне — делов-то.

Амелия понимающе кивнула. Таким же она видела исход и своей сделки с Гидеоном.

— Так что? — Кристис подмигнул ей, блестя глазами со своего насеста, и протянул ей ладонь. — В одной лодке, а?

— Вроде того, — пробормотала Мэл. Помедлила, но руку пожала.

Странные у них привычки с рукопожатиями — ей даже нравились.

— Так, может, замолвишь за меня словечко перед Ланой? — все ещё аккуратно сжимая ее кисть в своей ладони, Дрейден потянулся к ней с явным намерением поцеловать.

Амелия резко выхватила руку и отступила на шаг назад. Нет, не испугалась чужого прикосновения — возмутилась такой наглости.

— Даже не подумаю, — отказалась уверенно.

Кристис сплюнул травинку на землю и удрученно вздохнул.

— Ну, я должен был попытаться.

Мэл не сдержала смешок.

4 года спустя после начала войны

Земли вблизи Хребта Бархуса, Аренор

Рэймер склонился над разложенной на столе картой, широко разведя руки и упершись ладонями в столешницу. Конрад подошел сбоку, заглянул из-за плеча.

— Что думаешь? — поинтересовался хмуро.

Карта была сплошь изрисована красными и синими линиями, черными, красными и зелеными крестами.

— Что думаю… — проворчал Монтегрейн.

Он думал о том, что, будь у Роннера Третьего хоть капля здравого смысла, он прямо сейчас бы вел переговоры с королем Аренора о заключении мирного договора. Остатки их армии загнали в ловушку, заперев в предгорье, откуда было только два пути: назад в Мирею или же в горы — что равносильно самоубийству.

— Думаю, что надо отступать, — сказал Рэймер. — Окончательно.

Конрад кивнул, поджав губы. Вчера он отправил своему отцу письмо, подробно рассказывая о состоянии войска и настаивая на том, что пора признать поражение и просить мира. На что получил твердый ответ: идти до конца. «Пока у нас останется хотя бы один действующий солдат, мы будем добиваться справедливости», — писал король сыну. Лично, даже не прибегнув к помощи секретаря (Монтегрейн узнал королевский почерк). Или своего писаря тот тоже уже сослал на фронт?

— Мы не можем, — мрачно напомнил принц.

Рэймер покосился на друга. Лицо Конрада отливало зеленью. От затянувшихся походных условий здоровье наследника продолжало ухудшаться. Приставленный к нему личный целитель (которому по приказу короля строго-настрого запрещалось оказывать помощь кому бы то ни было другому) только разводил руками, раз за разом вливая в принца свой магический резерв без остатка.