Книга Забракованные, страница 170 – Татьяна Солодкова

Амелия перекинула косу через плечо, завязала на поясе фартук и направилась к распахнутым дверям бывшего амбара, куда только что прибывшие солдаты заносили раненых — кого на настоящих носилках, кого на самодельных, из палок и покрывал, а кого и вовсе завернутыми в обрывки палаток.

— Леди Бриверивз. — Склонил перед ней седую голову Седдик, местный главный «целитель», фактически же пожилой сельский знахарь, лучше других умеющий шить раны и ампутировать конечности в случае необходимости.

Амелия только отмахнулась от официального приветствия — не до расшаркиваний.

— Сколько? Есть тяжелые? — спросила быстро.

К слову, Мэл только показалось, что отец был против, когда она решила участвовать в уходе за ранеными. По-настоящему воспротивился он потом, когда увидел, в каком состоянии дочь возвращается домой. Даже пытался запрещать, но только не преуспел.

— Два десятка, — отчитался Седдик, встретился взглядом со стоящим рядом с ним солдатом в потертой форме с неаккуратной заплаткой на рукаве и повторил тверже: — Два десятка. Трое — на грани.

— Сейчас приготовим все необходимое, — пообещала Амелия. — Лиззи, за мной!

Топчущаяся за спиной Седдика светловолосая девушка с таким же линялым фартуком поверх платья, как у Мэл, понятливо закивала и побежала в «операционную» — угол амбара, отделенный от основного пространства «стенами» из простыней.

Пока Амелия, высоко подвернув рукава, тщательно мыла руки в заранее приготовленном тазу, Лиззи достала из ящичка, для удобства прибитого к стене, большой стеклянный шприц и бутылку из непрозрачного стекла. Извлекла на свет флакон со спиртом, протерла иглу.

Мэл присела на табурет и молча следила за манипуляциями помощницы. Седдик всегда требовал, чтобы иголки обрабатывали спиртным. Говорил, так учила еще его бабка.

Закончив с приготовлениями, Лиззи подошла к Амелии, та вытянула руку и расположила ее на краю столика. Помощница достала из кармана фартука жгут…

Это произошло случайно. Не озарение, не догадка — стечение обстоятельств. Помогая одному из пациентов, Мэл порезалась, и ее кровь попала на рану, которая уже через несколько минут перестала кровоточить и начала заживать. «Чудо!» — вскричала тогда работающая с ней девушка. «Кровь Грерогеров», — со священным трепетом высказался Седдик.

И оказался прав.

В другой раз Амелия повторила опыт с кровью и только убедилась, что речь шла не о совпадении — ее кровь, как выяснилось, годилась не только для самоисцеления своей обладательницы. Нет, она была не способна вылечить любой недуг, но больные, кому ее по капле добавляли в питье, скорее шли на поправку. Раны, на которые накладывали компресс, пропитанный кровью Мэл, переставали гноиться.

Увы, возможностей одной Амелии было недостаточно, чтобы помочь всем. К тому же они с Седдиком решили, что рассказывать другим о волшебных свойствах ее крови небезопасно. Во-первых, люди с особо тонкой душевной организацией могли счесть подобное святотатством (считалось, что при помощи крови проводят лишь темные ритуалы), и тогда от ее способностей стало бы больше проблем, чем пользы. Во-вторых, другие, кому постулаты веры неведомы, могли просто-напросто убить Мэл ради ее крови.

Или, еще хуже, узнав о чудодейственной силе урожденной Грерогер, сюда могло начать съезжаться ещё больше людей. А куда больше, когда рук и так категорически не хватало?