Книга Забракованные, страница 139 – Татьяна Солодкова

— Я готов биться, чтобы защитить людей, которые от меня зависят. — Хоть головой об стену, если угодно. — Биться за новые земли — нет, уволь. Я не просто так ушел со службы. И возвращаться назад не намерен.

Завоевательный поход под лозунгом оскорбленной чести… Рэймер только-только начал по-настоящему вникать в дела Монтегрейн-Парка. А ведь существовал не только он. Были ещё десяток деревень и мелкие городки поблизости, чьи жители и их благополучие напрямую зависели от лордов этих земель. Кто позаботится о местных, когда армия начнет тянуть средства на себя?

— Я был о тебе лучшего мнения, — сказал отец и встал на ноги. Надо понимать, разговор окончен. Сделал шаг к двери. Еще один — и он уже оказался бы в коридоре. Но лорд Монтегрейн остановился. Не обернулся, бросил через плечо: — Принц Конрад выступает вместе с армией. Сначала сделаю его сотником, если разберется, станет тысячником.

— Ч-что?

Пожалуй, эта новость поразила Рэймера больше, чем само известие о войне. Конрад в военном походе? С его-то здоровьем? Король что, решил не только получить моральный и материальный ущерб за якобы оскорбление, но и покончить с «оскорбленным»?

— Что слышал, — огрызнулся отец, уже взявшись за ручку.

Рэймер выругался. Зло и не скрываясь. Монтегрейн-старший не просто так начал разговор с долга родине и закончил наследником — знал, как отреагирует сын.

Он спрыгнул с подоконника.

— Сколько у меня времени? — уточнил глухо. — Мне нужно обсудить дела с управляющим Монтегрейн-Парком и решить вопрос с моим уходом из академии.

— Приказ о твоем увольнении уже подписан главой, — самодовольно сообщил отец и наконец вышел за дверь.

В которую Рэймер затем бессильно впечатал кулак.

Настоящее время

Монтегрейн-Парк

Завтрак проходил в молчании.

В последние дни Дрейден вообще вел себя необычно тихо. Что стряслось, он не говорил, а Рэймер не горел желанием лезть кому-то в душу. Но, судя по странным взглядам, которые Крист и старшая горничная время от времени бросали друг на друга, сделал вывод, что у тех произошла размолвка.

Стул Амелии снова пустовал.

Монтегрейн на несколько секунд задержался на нем взглядом. Дрейден заметил и очень не вовремя снова обрел дар речи:

— Может, не стоило давать ей те снотворные травы? Такое чувство, что она теперь все время спит.

Рэймер воздел глаза к потолку. Кому какое дело, кто и сколько спит? Когда Крист после бурной ночи с Ланой сам не являлся к завтраку, это никого не волновало.

— Пусть спит.

Прозвучало резче, чем следовало, и Дрейден, демонстрируя крайнюю степень любопытства, приподнял брови.

— Я чего-то не знаю? — и даже подался вперед, облокотившись на столешницу.

— Локти со стола убери, — буркнул Рэймер.

Тот в ответ лишь скорчил гримасу.

Хотелось бы знать, чего он ждал? Каких-то темных таинственных историй? Монтегрейн и сам знал о своей навязанной жене слишком мало. Но мучавшие ее ночные кошмары, шрамы на запястьях и странная реакция на приближение кого-либо мужского пола наводили на определенные мысли. Причем он специально обратил внимание: Дафна, Лана, Дана и матушка Соули могли подходить к ней достаточно близко — не реагировала. И жена кузнеца тогда тоже стояла у калитки совсем рядом с Амелией — никакой реакции. Так что да, мысли напрашивались вполне однозначные. А зная Эйдана Бриверивза — и подавно.