Книга Натуральный обмен, страница 5 – Татьяна Солодкова

Я распахнул холодильник в поисках, чем бы можно было поживиться. Обнаружил колбасу и тут же принялся делать себе бутерброд.

Мама, также молча, последовала за мной. Она остановилась в дверях кухни и просто следила за мной, не произнося ни слова.

Вот и отлично, может, если я тоже не буду ничего говорить, мы не поссоримся?

Блажен, кто верует.

— Ты бы хоть извинился, — сказала мама.

Я вскинул на нее глаза и с набитым ртом промычал:

— Из... вы... ны...

— Андрей! — мама все же не выдержала. — Ну сколько можно ребячиться!

Я, наконец, прожевал то, что напихал в рот.

— Да что я-то? Мне стыдно, но сделанного не воротишь.

— Стыдно ему! — кажется, мама совсем не поверила в мое раскаяние, которое было на самом деле искренним. — Тебе никогда не бывает стыдно!

Я как раз пытался выпить молока, но так и замер, медленно отставил от себя кружку. Она, что, это серьезно? То есть она действительно так думает? Моя собственная мать?

Я просто стоял и смотрел на нее, не зная, что я могу ей возразить в ответ на такие слова.

— А по дороге домой я встретила Маргариту Сергеевну, — тем временем продолжила мама, — и, знаешь, что она мне поведала? — я только пожал плечами, не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться. — То, что ты опять опоздал, заявился без формы, хамил.

— Я ей не хамил! — окончательно обиделся я.

— Так же, как не хамишь сейчас мне?

— Да, именно так! — аппетит пропал, я зашвырнул недоеденный бутерброд в мусорную корзину. — Думай, что хочешь, — и направился прочь из кухни.

За свое сегодняшнее опоздание я отработал по полной программе. Лучше уж иметь дело с суровым директором, он хоть и придумал мне наказание, но не стал сотрясать воздух и читать нотации. Лучше уж так.

— Если бы твой отец был жив! — крикнула мама мне вслед.

Я остановился. Мама редко прибегала к этому аргументу, но всегда, когда хотела меня обидеть.

Я повернулся к ней.

— То что? — заносчиво поинтересовался он. — Всыпал бы мне ремня?

Мама вздрогнула от тона моего голоса, но на то мы и родственники, идти на попятные она не стала.

— Еще как бы всыпал. Сколько можно позорить нашу фамилию.

Значит, позорить? Значит, фамилию? Мне захотелось чем-нибудь стукнуть, что-нибудь швырнуть, но ничего под рукой не нашлось.

— Может быть, если бы папа был жив, он видел бы во мне человека, а не капризного ребенка?! — пафосно выкрикнул я и все-таки стукнул — дверью своей комнаты.

Я рухнул на постель носом в подушку. Настроение сделалось просто отвратительным, мало мне было школьных изуверств, так тут еще и мама. «Тебе никогда не бывает стыдно!» — какая прелесть.

Я слышал, как хлопнула входная дверь. Видимо, маме тоже не захотелось находиться со мной в одном помещении. Как пить дать, пошла к своей любимой подруге Светочке, чтобы пожаловаться на непутевого сына. Это стало уже традицией. После каждой ссоры мама отправлялась к этой женщине, к слову сказать, бездетной, и она с великим знанием дела давала советы по поводу моего воспитания.

Хотя, может, оно и к лучшему, останься мама дома, того и гляди, мы продолжили бы ссориться.

Обидевшись на весь мир, я решил лечь спать. Может, удастся отоспаться хотя бы на этот раз? Однако сон не шел, пролежав лицом вниз некоторое время, я сдался и перевернулся на спину, уставился в потолок. Но и в нем не нашлось ничего интересного, обычный побеленный пололок, который уже через пару минут его созерцания стал давить мне на голову.