Книга Пароль: рододендрон, страница 28 – Татьяна Солодкова

Алекс откинулся на спинку стула и побарабанил пальцами по столешнице, оценивающе меня рассматривая.

— А ты понимаешь, чем тебе грозит эта самодеятельность? — спросил он через некоторое время.

— П-понимаю, — я запнулась, и, вместо решительного, мой тон прозвучал жалко.

— А я думаю, не понимаешь. Я Валькин брат, и его люди против его воли не причинят мне особого вреда, а он на это разрешения не даст, в этом я уверен. Повздорить, подраться, но не убить. По сути, я не рискую ничем, кроме собственной гордости. А вот ты... — теперь он поменял положение, наоборот придвинул стул к столу, поставил на него локти и подпер руками подбородок. — Ты не обладаешь даром, а, значит, не представляешь для Валентина никакой ценности. Так уж повелось, он с детства относится к людям без способностей, как к... — Алекс запнулся, подбирая более точное сравнение. — Как к животным, если бы ты не любила животных. Специально убивать направо и налево не будет, он все-таки не живодер, но если понадобится, жалеть не станет. И раз они там думают, что булавка может быть у тебя, то будут выбивать из тебя эту информацию до последнего.

Я сглотнула, но собралась с силами и ответила:

— Я понимаю.

— А вот я нет. Я знаю, ради чего и почему я все это делаю. Во-первых, я на самом деле не хочу, чтобы Валентин подчинял себе волю других людей и лишал их права выбора. Но это так, поэзия. Прежде всего, я не хочу, чтобы МОЙ БРАТ делал ЭТО. Все ошибаются, и сейчас ошибается он, а если Валька добьется своего, то пути назад у него будет. А я этого допустить не могу. И это не борьба добра со злом. Я уж никак не похожу на роль спасителя человечества, а мой брат ни в коем разе не вселенское зло. Я вообще считаю, что нет разделения на добро и зло, белое и черное. Есть только люди с разными точками зрения. И сейчас моя задача не позволить заблуждениям моих братьев зайти слишком далеко. Это — моя позиция. А ради чего тебе рисковать своей жизнью? Чтобы помочь мне, о котором ты знаешь только то, что я сам же тебе и рассказал? Откуда ты знаешь, может, это все вранье, и это мой брат пытается мне помешать порабощать людскую волю при помощи дедова артефакта, а? Ведь это он был с дедом, когда тот умирал, а я, наплевав на семью, занимался самообразованием.

— Этот вопрос мы решили еще вчера, — спокойно напомнила я. — Я тебе верю. Вот и все.

А что тут еще сказать? Ты кому-то либо веришь, либо нет. Можно ошибиться, можно потом пожалеть, что доверял не тому, но знал бы, где упадешь, солому бы постелил.

Я прямо смотрела Алексу в глаза и молчала, ожидая решения. Скажет «нет», забираю манатки, сажусь в машину и еду, куда он скажет. Навязываться больше не буду. Но если согласится, сделаю все, что смогу, чтобы ему помочь.

О чем он в этот момент думал, я не знаю, его лицо оставалось совершенно непроницаемым. Наверное, Алекс понимал, что, хоть я и не одаренная, я могу облегчить ему доступ в дедову лабораторию, но в то же время не хотел брать на себя ответственность за мою жизнь. А еще не понимал моих мотивов.

Понимала ли я их сама? Не уверена. Просто иногда ты знаешь, как следует поступить, и точка. Есть такая французская поговорка: делай, что должен, и будь, что будет. Сейчас я чувствовала именно так.

— Ты настолько мне доверяешь? — вдруг спросил Алекс, и смотрел он на меня в это момент так, как будто у меня не то что рога на лбу выросли, но еще и третий глаз.