Книга Пароль: рододендрон, страница 105 – Татьяна Солодкова

Тогда я стала ждать Валентина. Должен же он, в конце концов, прийти ко мне? Но он не приходил. И это было еще страшнее. Если бы он попробовал со мной поговорить, что-то вызнать, то это бы означало, что он, по крайней мере, видит во мне человека. Но нет, тут Алекс был прав, его брат относился к бездарным как к расходному материалу. Я для него вещь, средство, но никак не личность. А безразличную вещь не станут портить без надобности, зато, если нужно, кинут в костер без сожалений.

* * *

На третий день я таки дождалась гостей. В замке повернулся ключ, послышались голоса. Я взглянула на часы: обед уже был, для ужина рано.

Я не ошиблась. Дверь распахнулась, и я увидела на пороге Лизу.

— Босс сказал, чтобы недолго, — пробасил Сева, подмигнул мне как старой знакомой и закрыл дверь, оставляя нас с Лизой вдвоем.

— Привет, — тут же улыбнулась она мне.

В этот момент я лежала на диване с книгой, которую нашла на полке. Увидев, кто решил меня навестить, я даже поленилась менять положение. Я к этой женщине уважения не питаю, а потому и не подумаю вставать, чтобы поприветствовать.

Я подарила ей презрительный взгляд.

— У меня тут полевки не водятся, так что тебе нечем поживиться.

У Лизы дернулась верхняя губа, но она сдержалась.

— Считаешь меня змеей?

— Вообще-то гадюкой, но, прости, не знаю, чем они питаются.

Лиза только чуть улыбнулась, услышав новое оскорбление.

— Гадюка питается в основном мышевидными грызунами, земноводными и ящерицами, разоряет расположенные на земле птичьи гнёзда, — просветила она меня.

Да дама у нас начитанная!

— Лучше бы в себе человеческие качества развивала, чем энциклопедические знания, — высказалась я.

— Не надо так, — попросила Елизавета, — я тебе не враг.

Я хмыкнула и, наконец, приняла вертикальное положение, отложила книгу на столик.

— Скажи еще, что друг.

Она пожала тонкими плечами:

— Я мало верю в женскую дружбу.

Это вполне сочеталось с портретом этой женщины, нарисовавшемся у меня в голове.

— Дружба не делится по половому признаку, — сказала я, — если ты этого не знаешь, мне тебя жаль.

Лиза поискала глазами, куда бы присесть, хотела сесть рядом со мной на диван, но я одарила ее таким убийственным взглядом, что она передумала и взяла стул у стола.

— Пожалеть можно тебя, — ее улыбка напомнила мне оскал Валентина, — не я ведь сижу третий день под замком.

Я гордо вскинула подбородок.

— А я чувствую себя вполне комфортно. Тут тепло, и кормят отлично.

— Восхищаюсь твоим оптимизмом, — призналась Лиза.

Но ее доброжелательность и комплимент меня не обманули.

— Не надо оваций, — ответила я довольно грубо. — Зачем ты пришла?

— Поговорить, — она развела руками в воздухе, — разве это не причина?

— Мы уже говорили, — холодно напомнила я. — Помнится, разговор не получился.

— Потому что ты ушла.

Я закинула руку на спинку дивана и устроилась подобнее. Не хватало только бокала с мартини с зонтиком. Да, непременно с зонтиком.

— Есть такая народная мудрость, — просветила я, растягивая слова. — Надо уметь закрывать неинтересную книгу, уходить с плохого фильма и расставаться с людьми, которые тобой не дорожат. Так вот, добавлю от себя. Надо уметь прекращать разговор, который тебе неинтересен.

— Ты очень цинична, ты знаешь это?

Цинична? По-моему, я очень мила, потому что в груди клокотало такое адское бешенство, что я еле сдерживалась, чтобы не встать и не разбить ее голову о столешницу.