Книга Птицеферма, страница 206 – Татьяна Солодкова

Смотрит прямо и серьезно, и я не сомневаюсь, что он приведет свою угрозу в исполнение.

— Ладно, не кипятись, – улыбаюсь. – Сейчас оденусь.

Но Ника не провести – он сразу видит фальшивость моей улыбки. Вздыхает, садится рядом, обнимает меня за плечи. Не дергаюсь.

— Эм, что происходит? – спрашивает прямо.

Во мне что-то сломалось, вот что.

— Чувство вины выжившего? – выдвигаю версию.

Ник усмехается.

— Дерьмово, но лечится. – Крепче притягивает меня к себе. Чувствую его дыхание на своем виске.

Кладу голову ему на плечо и прикрываю глаза.

— Я правда не хочу есть, – говорю.

— Не-а, не пойдет.

— Может, тогда ты все-таки принесешь еду сюда и мы пообедаем вместе тут? – предлагаю. – Не хочу никого видеть.

В тот единственный раз, когда, вскоре после прибытия, я ела в столовой, на меня было направлено столько сочувствующих взглядов членов экипажа, что мне кусок в горло не лез.

— Поужинаем, – поправляет напарник. – Без проблем.

Ник собирается встать, но я ловлю его за рукав.

— Давай еще так посидим. Пять минут.

— Хм, – удивляется, но не спорит. – Тоже без проблем. – И остается со мной.

Мне хорошо и спокойно в кольце его рук. Друзья – как бы не так.

— Как твой бок? – интересуюсь, не открывая глаз.

Напарник усмехается.

— Все шито-перешито, заклеено и обколото.

— Не болит?

— Чешется.

На этот раз улыбаюсь искренне.

— Хорошо… – Медлю, кусаю губы, прежде чем задать следующий вопрос: – Что с Птицефермой?

— По последнему сообщению: шахту по добыче синерила накрыли. Наркоторговцев арестовали. Заключенных пока перевезли в лагерь Камней. А там уже решится, закрывать ли тюрьму на Пандоре или нет.

— Закрывать.

— Еще как закрывать, – соглашается Ник. – Но это быстро не делается. Свой рапорт я уже отправил. Пусть разбираются.

— А я? – Вскидываю голову, распахивая глаза. – Мне же тоже нужно написать отчет.

— Эм, ты числишься пропавшей без вести. Твой личный номер аннулирован. Твоего отчета никто не ждет.

— То есть меня просто нет? – шепчу, вновь прикрывая глаза.

— Есть, Эм. – Ник успокаивающе гладит меня по плечу. – И мы еще все расскажем и добьемся справедливости. Но давай сначала вернемся домой.

Мне нравится звук его голоса. Он всегда вселял в меня уверенность. Теперь я помню.

— Давай, – соглашаюсь.

* * *

Мы ужинаем в моей каюте и разговариваем. Ни о чем и обо всем сразу.

Я успокаиваюсь. Почти.

А потом Ник остается со мной на ночь. Удивляется, когда я прошу выключить свет, прежде чем раздеться. Но не задает вопросов и молча соглашается.

Чертову надпись, предсмертный подарок Кайры, следует свести, как только я окажусь на Новом Риме в руках опытных врачей, в распоряжении которых будет необходимое оборудование. Но до тех пор Ник не должен видеть слово «убогая» на моей коже. Только не он.

— Что это? – только спрашивает, проводя ладонью по моему животу и чувствуя выпуклость свежих царапин.

Отвожу его руку, не позволяя продолжить изучение и на ощупь понять, что на мне не просто бесформенные порезы, а буквы.

— Поранилась, когда ползала по крыше, – вру.

Ник принимает мою версию. Верит – привык, что я никогда ему не лгу. А может, я просто умело его отвлекаю, целуя и заставляя забыть о неровностях на моей коже.

Не знаю, что будет, когда мы вернемся домой, но сейчас мне не хочется ни о чем думать. Хочу насладиться любимым мужчиной сполна.