Книга Птицеферма, страница 192 – Татьяна Солодкова

— Принес! – Ник появляется в дверях. – Лови, – кидает мне упаковку пилюль, ловлю на лету.

— Половица под стеллажом, – говорю быстро.

— Понял, – откликается напарник, не задавая лишних вопросов.

На упаковке нет инструкции. В составе – ни одного знакомого слова.

— Сова, – трясу ее за плечо, поднося лекарство к глазам. – Ты знаешь, что это? Сколько принимать?

— Дай сюда. – Женщина дрожащими пальцами вырывает у меня упаковку, вынимает две пилюли.

Хватаю со стола графин с водой. Где только Филин его раздобыл?

— Пей. Ник, ну что там?!

— Бинго, Эм!

Поворачиваюсь и обнаруживаю напарника со снайперской лазерной винтовкой в руках.

— Заряжена? – спрашиваю шепотом.

— На треть.

В голове тут же всплывают расчеты. Полная батарея такой модели дает две сотни выстрелов на короткое расстояние. Расход аккумулятора зависит от дальности выстрела, то есть от длины луча…

— Пойдет, – отзываюсь. Мало, но лучше, чем ничего. Поворачиваюсь к Сове. Она вся бледная, лицо влажно блестит, руки холодные. – Ты как?

Та приоткрывает глаза, дышит по-прежнему тяжело.

— Жить буду, – выдыхает. – Но недолго.

Шутит – это хорошо.

— Выберемся, – обещаю.

— Куда? – усмехается.

— Куда угодно с этой проклятой планеты! – отвечаю в сердцах.

Знаю, что не могу давать таких обещаний. Сова за что-то осуждена на пожизненное заключение. Но будь я проклята, если оставлю ее здесь.

Мне вдруг кажется, что к шуму дождя за окном прибавляется какой-то еще гудящий звук, которого не было раньше.

— Янтарная, у нас проблемы, – окликает меня напарник как раз в тот момент, когда я уже четко понимаю, что может издавать такие звуки.

Гудение совсем близко.

— Иди, – шепчет мне Сова. – Я тут… полежу.

Вскакиваю на ноги.

Ник стоит у открытого окна, все еще сжимая винтовку в руке, и, запрокинув голову, смотрит вверх. Подхожу и останавливаюсь за его плечом.

Во двор Птицефермы снижается катер. Не самый крупный, значительно меньше тех грузовых, на которых прилетают за рудой Тюремщики. Но это катер, самый настоящий, способный выходить в открытый космос. Модель устаревшая, но надежная, поэтому до сих пор в обиходе. Легкий, маневренный. Гражданская модификация, без внешнего вооружения – значит, стрелять с воздуха не начнут…

Почему об оружии и летательных аппаратах я помню больше, чем о своем прошлом?!

Сжимаю пальцами оконную раму, не в силах оторвать взгляда от катера.

— Вот черт. Люк с другой стороны, – комментирует Ник.

Верно. Был бы с нашей, можно было бы попробовать снять из винтовки гостей прямо на спуске по трапу. Сколько их, какое у них оружие – из этого окна ничего не видно.

— Они не будут стрелять в бараке, – доносится от двери слабый голос.

Резко оборачиваюсь, подлетаю к Сове, опускаюсь на одно колено.

— Что? Что ты сказала?

Женщине совсем плохо. Она бледная, на лбу блестят бисеринки пота.

— Они не будут стрелять в бараке, – с трудом повторяет Сова. – Новые жители Птицефермы не должны догадаться, куда делись прежние. Всех просто выведут во двор, построят и расстреляют… Как в тот раз.

Как в тот раз, значит? Хочется зажмуриться.

Поднимаюсь на ноги.

— Надо на крышу, – говорю.

— Держи. – Ник протягивает мне винтовку.

Смотрю на оружие, словно это ожившая змея.

— Мне? – Растерянно вскидываю глаза на напарника.

Он уверенно вкладывает винтовку мне в руки, качает головой.