Книга Птицеферма, страница 159 – Татьяна Солодкова

— Я бы на твоем месте не спешила, – бросает вслед. Тоже подходит к зеркалу, поправляет локоны.

— А это еще что значит? – напрягаюсь, опять задержавшись.

— А то и значит, – говорит со мной, но при этом неотрывно любуется своим отражением, строит зеркалу глазки. – Я уже была в зале. На церемонию награждения приехала Колетт Валентайн. Знаешь такую? – Мейси довольно щурится, как кошка, только что наделавшая в тапки своему недоброжелателю. – Она спрашивала про тебя, кстати. Хотела поздороваться.

Что ж, в проницательности Мейс не откажешь – я совершенно не горю желанием встречаться с матерью Ника. Было время, когда в доме Валентайнов я чувствовала себя своей. Но это было очень давно.

— Отлично, – отвечаю спокойно и даже улыбаюсь, злорадно любуясь тем, как разочарованно вытягивается лицо Мейс. – С удовольствием с ней повидаюсь.

— Все еще надеешься стать ее невесткой? – Коллега делает последнюю отчаянную попытку меня задеть. Нет, Мейс, не сегодня.

Усмехаюсь.

— Поверь, это последнее, чего я когда-либо хотела.

— Ну хоть на что-то мозгов хватает, – ворчит Мейси, тем не менее выглядя раздосадованной тем, что не удалось застать меня врасплох. – Валентайны, они же…

— Просто люди? – подсказываю.

И на этот раз покидаю раздевалку…

Под моей ладонью мерно бьется сердце Николаса Валентайна, просто человека. И в этот момент мне необычайно хорошо и спокойно.

* * *

После такого дождя в огороде делать нечего – только грязь месить. Поэтому, когда мужчины уходят на рудник, женщины остаются в лагере полным составом. Убираем, моем, стираем – работы хватает на всех. Хотя, конечно, слишком многолюдно и непривычно для разгара дня.

Олуша, с которой пару раз сталкиваемся во дворе, бросает на меня пристальные взгляды, но стараюсь без эмоций смотреть в ответ.

Олуша – маленькая, с мальчишеской фигурой и огромными доверчивыми глазами. У нее черные как смоль, прямые длинные волосы, а не рыжие кудряшки-пружинки, но она все равно чем-то напоминает мне Джилл. Подругу, которую я годами защищала и оберегала, будто свою младшую сестренку.

Моя опека раздражала Дэвина и вызывала непонимающую улыбку у Ника. Как я умудрилась подсознательно перенести свое отношение к Джилл на Олушу?

Вот только моя подруга никогда никому не желала смерти.

Я бы хотела помочь Олуше, но ценой своей жизни или жизни Ника не стану. Глава тоже дал мне неделю срока для того, чтобы доказать свою «полезность». И я тяну время.

Олуша не так глупа и наивна, как хочет показаться. Наверняка она попробует сделать то же самое. А там, если нам удастся выбраться, я в первую очередь доложу о беременной женщине на Птицеферме, и ее заберут в тюрьму с приемлемыми условиями для жизни и рождения ребенка.

А если не выберемся, то и говорить не о чем.

Улучив момент, возвращаюсь к себе, чтобы привести в порядок и свою комнату. Утром меня хватило лишь на то, чтобы встать и одеться. Промокшая насквозь тряпка так и валяется под окном. Даже постель не прибрана – торопились.

Меняю постельное белье, застилаю кровать покрывалом. Выжимаю, споласкиваю тряпку в чистой воде, мою полы, растворив в тазу накопившиеся обмылки, которые уже нельзя использовать для умывания.

Эти нехитрые действия не требуют принятия каких-то решений, и я даже наслаждаюсь тишиной и монотонной работой.