Книга Птицеферма, страница 155 – Татьяна Солодкова

— Нет. – Олуша мотает головой.

Моргаю. Я почему-то решила…

— Боишься операции? – выдвигаю новую версию.

— Боюсь, что Филин убьет меня, когда узнает. У меня же проблемы с имплантатом, значит, я сломанная, негодная.

Девушка начинает рыдать навзрыд, а я не знаю, что ей сказать. Мне отчего-то кажется, что на ее месте о своей «негодности» для мужского населения Птицефермы я подумала бы в последнюю очередь.

И все же мне ее жаль. Может, Сова знает какие-нибудь средства контрацепции на будущее из того, что есть у нас здесь? Возможно, какие-то медикаменты широкого спектра действия? Вряд ли растения – у нас тут одни овощи да сухие кусты.

И ребенка тоже жаль.

Но что я могу? Забрать Олушу с собой? Предложить ей подождать с признаниями две недели, а потом попытаться вывезти с планеты?

И уже завтра Глава повесит меня на первом же дереве, стоит мне сейчас заикнуться о чем-то подобном. В том, что Олуша струсит и сдаст меня, надеясь выторговать себе благосклонность Главы, даже не сомневаюсь.

Встаю.

— Иди спать, – говорю.

Девушка растерянно вскидывает на меня глаза.

— Ты мне не поможешь? – В ее взгляде такая искренняя растерянность, что жалость к ней тут же ослабевает.

— Как? – интересуюсь в ответ.

— Ну, что-то же можно придумать. Как-то задобрить Филина, например. Может, рассказать ему что-то полезное? – Смотрит на меня так красноречиво, что меня едва не выворачивает прямо здесь.

А ведь чуть не попалась, кретинка. Снова.

— Ты хоть правда беременна? – спрашиваю прямо.

Олуша шмыгает носом и заливается новой порцией слез.

— Пра-а-авда!

— И Филин уже в курсе, да? Обещал пощадить, если надавишь на меня, а я – на Пересмешника?

Отличный план, основанный только на том, что Глава считает меня непроходимой дурой. И отчасти он прав – я снова купилась на жалость.

Теперь, уличенная во лжи, Олуша даже не пытается отрицать. Хочу уйти, но она ловит подол моего платья цепкими маленькими пальцами, практически бросается в ноги. У меня явное дежавю.

— Ты же можешь мне помочь! Я не заслужила такой жизни! Такой смерти!

И поэтому готова отправить на смерть любого, лишь бы выкрутиться самой.

Вот почему Кулик не отказался от состязаний. Вот из-за чего вышел на смертный бой с Момотом.

С силой вырываю у нее из рук край своего платья.

— Спать иди, – повторяю и на этот раз возвращаюсь в барак.

* * *

— Ты куда сбежала?

Когда возвращаюсь в комнату, Ник сидит на подоконнике, вытирая лицо полотенцем. На столе тускло светит лампа.

Мой сожитель вымок насквозь. Вода с волос продолжает падать на лицо. Ник чертыхается вполголоса и начинает тереть полотенцем голову.

— Все хорошо? – отвечаю вопросом на вопрос, притворяя за собой дверь. – С Дэвином.

— Нормально. – Напарник отмахивается, убирает полотенце, после встречи с которым его волосы торчат в разные стороны. – Этот жук – как таракан, даже радиации не боится. Нашел какой-то то ли гараж, то ли еще какую-то заброшенную постройку и переселился туда.

— Есть такая, – киваю. – Далековато.

Ник пожимает плечами.

— Побезопаснее и поудобнее, чем в шахте. Зажигалке и фонарю обрадовался и просил передать тебе спасибо и тысячу воздушных поцелуев… Эм, – замечает, что со мной что-то не так, спрыгивает с подоконника на пол, закрывает окно и подходит ко мне. – Случилось что? – Пытается заглянуть в глаза, но я отворачиваюсь.