Книга Птицеферма, страница 138 – Татьяна Солодкова

— Зачем бить? – Ник пожимает плечами. – Сам тут загнешься без нашей помощи.

— Эге. Шутник.

— Прекратите, – вмешиваюсь. – Дэвин, нам действительно нужна твоя помощь, а тебе – наша. Это взаимовыгодное сотрудничество.

Тот с выражением вселенской грусти на лице возводит глаза к каменному своду над головой.

— Ну вот, дама моего сердца опять выбрала другого, – заявляет трагически, затем выпрямляется и заканчивает уже своим обычным тоном: – Причем опять одного и того же. Чувак, что ж ты свою женщину в такую клоаку притащил? Детей бы рожала, а не слайтексом вкидывалась.

Ник скрипит зубами.

— Может, я и погорячился, обещая, что не стану тебя бить.

— А что? – Глаза сидящего напротив расширяются в притворном ужасе. – Тема ваших отношений под запретом?

— Ты сам сказал, что у него ломка, – напоминаю Нику, всерьез опасаясь за целостность остальных зубов Дэвина. На самом деле мне самой очень хочется поправить ему вывеску за последние слова. Сдерживаюсь.

— Помню, – сухо отзывается Ник, все еще испепеляя сидящего напротив взглядом. – Так что? – уточняет требовательно. – Будем зубы скалить или переходим к делу? Если первое, то мы уходим.

Прикусываю изнутри щеку. С одной стороны, напарник прав: таким, как Дэвин, палец в рот не клади, почувствует себя хозяином положения – пиши пропало, ничего не добьешься. С другой – если Ник сейчас уйдет, я вернусь сюда сама, завтра же. Дэвин – единственная ниточка, связывающая нас с наркоторговцами.

А тот выжидает театральную паузу, доедает краюшку хлеба, отряхивает пальцы и хитро поглядывает на нас, то на одного, то на другого.

— Путь отхода есть? – спрашивает резко изменившимся тоном – деловым, серьезным.

— Есть, – так же коротко отвечает Ник.

— Другое дело. – Дэвин позволяет себе усмешку. – Чего хотите? Спрашивайте – отвечу.

* * *

— …Так что нечего вам там делать, – заканчивает Дэвин рассказывать о другой, потайной шахте, запасной вход в которую спрятан у реки.

Глаза предательски слипаются. Кажется, прошла уже большая половина ночи – точнее без часов не скажешь. Пару раз даже бросаю взгляд на плечо сидящего неподалеку Ника – чертовски хочется положить туда голову и прикрыть глаза.

Нельзя. Дэвин рассказывает об очень важных вещах. О том, ради чего я провела эти проклятые два года на Пандоре.

Да и чересчур липнуть к Нику тоже не следует.

— Четыре десятка человек одновременно, правильно? – подытоживает напарник.

— Угу. – Дэвин интенсивно кивает; сидит, опираясь на отставленную назад руку, закинув ногу на ногу и болтая ею в воздухе. Он вообще постоянно двигается: то болтает ногой, то чешет нос, то трет лицо, меняет позу. Вчера я сдуру подумала, что это последствия болезни и истощения. – И все крепкие ребята с пушками. Плюс такие, как я, залетные. Эти, может, и не пристрелят сразу, но тревогу поднимут мигом. Так что дело ваше – труба. Если есть путь отхода, валим, пока живы.

Обмениваемся с Ником серьезными взглядами. Изначально наш план состоял в том, чтобы попасть внутрь, сперва обезвредив тех, кто шастает по территории Птицефермы, и завладев их оружием. Но теперь в этом действительно нет никакого смысла. Если Дэвин не врет и там на самом деле не меньше полусотни человек, каждый из которых не расстается с личным оружием, к тому же явно имеющий запасное на складе, то что мы сделаем, пробравшись туда с парочкой стволов? Поздороваемся? Это даже не смешно.