Книга Синий туман, страница 32 – Татьяна Солодкова

— О, токсичность колоссальная! — восклицает профессор. — Привыкание почти мгновенное!

— Почти? — Прищуриваюсь.

Доктор интенсивно кивает, отчего уже и без того вздыбленные космы встают совсем торчком.

— Если не промыть желудок в первые двадцать минут после перорального приема, то да.

Только «синий туман» — такая ядреная дрянь, что его можно не только глотать, но и нюхать, вкалывать и даже втирать в кожу. Что промывать, если богатенький камикадзе сделает себе внутривенную инъекцию? Хотя…

— Экстренное переливание крови тоже может помочь, — вторит моим мыслям профессор и тут же сникает. — Но там минут десять на реакцию.

Ясно, можно побаловаться без последствий, только если у тебя под боком операционная.

— А антидот? Есть?

Что там нам рассказывают шпионские боевики? Накачанный под завязку смертельным ядом героический герой выхватывает из потайного кармашка шприц с адреналином и без промаха вкалывает себе в грудь. Прямо в сердце и в полевых условиях, ага. Но я не могу не спросить.

— Мне о таком неизвестно, — разводит руками профессор.

— А теоретически?

— Даже теоретически. Но могу предположить, что после однократного употребления очистка организма все же возможна.

Ну а если употреблять длительное время, то можно протянуть не больше года, я читала. Годом невероятной физической и умственной активности, притравленной экстравыработкой гормона счастья, ну-ну.

— Спасибо, док. — Отрываюсь от стола и выпрямляюсь. — Вы мне очень помогли.

Профессор дарит мне смущенную улыбку.

— Может, чаю?

Этот диалог повторяется из раза в раз, но я, как всегда, на бегу.

— В другой раз, обещаю.

Клятвенно прижимаю ладонь к груди и, естественно, вру.

* * *

Коммуникатор оживает, стоит мне выбраться на улицу из душного здания главного новоримского университета. Главный-то он, главный, но при этом древний, как земной мамонт, и с вентиляцией в его узких коридорах имеются явные проблемы.

С наслаждением вдыхаю свежий воздух и тут же (уже без наслаждения) отплевываюсь от волос, брошенных ветром в лицо. Кое-как протираю глаза и принимаю вызов.

— Карла! Неожиданно.

На мгновение в динамике воцаряется тишина, на смену которой приходит крайне «любезное» покашливание.

— Действительно, неожиданно. Особенно учитывая, что совещание закончилось полчаса назад.

О черт.

Не прерывая вызова, листаю меню комма, чтобы открыть ежедневник. Карла деликатно ждет, а ветер настойчиво пытается накормить меня моими же волосами — все при деле, ага.

Ежедневник не радует. «Совещание!!!» — гласит в нем шут знает когда сделанная запись. И что-то подсказывает мне, что три восклицательных знака я поставила неслучайно.

Откашливаюсь.

— Карла, мне очень жаль, но я отсутствовала по уважительной причине! — заявляю, перекрикивая как с цепи сорвавшийся ветер.

— Уехала в горы? — язвит шеф, слыша завывания стихии.

Перекинув волосы на одно плечо и придерживая их рукой, перебегаю на другую сторону улицы вне зоны действия пешеходного перехода. Мне люто сигналят.

— Не в горы, — оценивает собеседница с едким смешком.

Видимо, на совещании «насовещали» что-то хорошее.

— Карла, ты просила сенсацию, я над ней работаю!

— В таком случае жду промежуточный отчет.

Закатываю глаза. Что мне ей сообщить? Что теперь я знаю, из чего состоит молекула «синего тумана», а укол адреналина в сердце не панацея — в кино всё нагло врут?