Книга Синий туман, страница 190 – Татьяна Солодкова

Целуемся. Жадно, страстно, торопливо. И это еще лучше, чем я себе воображала. Какой там Гас, с которым я пыталась забыть свою тягу к этому человеку? Прости, красавчик-блондин-греческий-бог, но ты не идешь ни в какое сравнение!

Не прекращая целовать, Джек усаживает меня на высокий комод у стены, оставаясь между моих широко расставленных ног.

— Кстати, — шепчу, внезапно вспомнив то, о чем в суете совершенно забыла, — я же так и не заплатила Джейку Риду за работу.

— Вот и заплатишь, — язвит этот зараза, спуская с моих плеч тонкие лямки платья и обнажая грудь, до которой тут же добирается губами.

— Скотина. — Выгибаюсь ему навстречу, дурея от захлестывающих меня эмоций и ощущений. — Ты знаешь, что любая уважающая себя девушка, услышав такое, обидится, решив, что ее назвали проституткой?

Его плечи вздрагивают от смеха, а губы возвращаются к моим губам.

— Ну ты же придурочная, а не идиотка, — отвечает, все еще посмеиваясь.

И я без раздумий сжимаю зубы на его нижней губе — получи, засранец!

А еще через миг я вынуждена выгнуться дугой, потому что этот гад запускает руку мне в волосы на затылке и оттягивает голову назад.

— Будешь неделю носить водолазки, — угрожает, явно намереваясь поставить мне на шее засос.

Ах так, значит? У меня как раз отросли ногти. Что я немедленно и демонстрирую, задирая его футболку и от души полосуя спину…

Это не просто секс, это какой-то бой. Взаимное изнасилование, хе-хе.

Джек прекрасен, без шуток. Его тело просто великолепно, а темперамент в постели настолько соответствует моему, что это не просто круто, это бомбезно — до искр из глаз. Хотя какой там «в постели» — до постели мы добираемся часа через три: после комода, подоконника и душевой кабины.

Мой горячий до невозможности зараза-камикадзе, какой же ты классный!

Уже светает, когда мы наконец без сил валяемся в кровати. Трогаю кончиком пальца свою прокушенную и теперь наверняка распухшую губу.

— Какой хороший отель, — усмехаюсь. — Нам в дверь постучали лишь дважды.

Джек ржет.

— Учись у людей тактичности.

Мстительно прищуриваюсь.

— Опять нарываешься?

— Не-а. — Качает головой, хотя горящий взгляд явно намекает об обратном. — Нам бы поспать хотя бы пару часов.

— И поесть, — поддакиваю.

Оставшийся без ужина желудок тут же подает голос. Зараза, а ну заткнись! Нельзя же портить такой романтичный момент голодным урчанием.

— Ты в кого такая прожорливая? — Джек, естественно, не упускает возможности меня поддеть.

— В бабушку! — рявкаю.

И мы, смеясь, снова целуемся. На сей раз без укусов и членовредительства, неспешно и тягуче — самое то перед сном.

Я честно собираюсь спать, но что знают о сне мои шаловливые руки? Одна из них, живя своей собственной жизнью, добирается до груди Джека и, жадно исследуя его тело, спускается ниже и ниже.

— Это не я, — заверяю, округляя глаза в фальшивом изумлении. — Она сама.

— Ага, верю, — смеется Джек, но, естественно, не останавливает.

И вдруг моя ладонь замирает, а я хмурюсь. Я, конечно, уже видела его без футболки еще во время спарринга с Эдом, но на ощупь длинный шрам в форме полумесяца на его правом боку еще более впечатляющ.

— Что это? — шепчу, поднимая глаза к его лицу.

Джек кривится.

— Шрам, что же еще?

— Большущий.

Он наконец перестает кривляться и отвечает серьезно: