Книга Счастливчик, страница 51 – Татьяна Солодкова

Становится смешно. Ну, правда, в ее понимании, я, что, должен отрывать мухам лапки, а кошкам усы?

— Что смешного? — тут же огрызается девушка.

— Да так, — отмахиваюсь, — представил, чтобы сделал со мной мой кот, реши я его обидеть.

Покусал бы все части тела, до которых успел бы дотянуться, это как пить дать. Хрящ у нас такой: что не так — беги за бинтами. Когда я был маленьким, то вечно ходил с руками, перевязанными до самого локтя, потому что я хотел играть с "кисой", а "киса" со мной — нет.

— Ты странный, — решает Дилайла и отворачивается.

Ну да, кот не вошел в список предпочтений, предписанный ею "золотому мальчику". Лично я не вижу связи характера с наличием домашнего животного. Например, у дяди Рика есть золотая рыбка в аквариуме, но это ни в коем случае не значит, что он золотой души человек. Морган как-то точно подметила, что Рикардо куда больше подошла бы пиранья в банке.

— А у тебя, что, никогда не было питомцев? — спрашиваю, чтобы поддержать разговор, тем временем выливая в миску жидкость, по чьему-то явному недосмотру именуемую молоком.

Ди снова не смотрит на меня, приподнимает сковороду, наклоняет из стороны в сторону, чтобы растаявшее масло покрыло все ее дно.

— А у тебя неплохо получается, — комментирую, получаю возмущенный взгляд.

— Не было у меня животных, — отвечает на ранее заданный вопрос. — У мамы была аллергия на шерсть. А рыбки и земноводные меня не привлекают.

Хмыкаю.

— Вообще-то есть не одна порода лысых кошек.

— И собак, — Ди закатывает глаза. — А еще на Новом Риме пару лет назад вывели новую породу лысых хомячков. Я слежу за новостями. Кошка должна быть пушистой — и точка.

— Мисс, да вы консервативны.

— Мне все так говорят. А я отвечаю: не нравится — не ешь.

Усмехаюсь и не развиваю тему. Ссориться с Ди с самого утра в мои планы не входит. Также не спрашиваю и о матери девушки, хотя любопытство присутствует, но не хочется портить собеседнице настроение. Меня бы точно не обрадовало, начни она интересоваться судьбой моей биологической матери. Кажется, Дилайла решила, что она умерла, как и отец. Оно и к лучшему. Хотя, может, и умерла, откуда мне знать.

Около получаса возимся с оладьями. У меня прекрасно получается управляться левой рукой. Ди ворчит, но выполняет все мои указания. Зарабатывает два ожога на ладони от раскаленной сковороды, после чего я берусь доделать сам и отправляю ее держать поврежденную руку под струей холодной воды.

— Нет, это анахронизм — считать, что место женщины у плиты, — возмущается девушка, стоя у раковины. — Живодерство, а не занятие. А твоя приемная мать, правда, любит готовить? Она домохозяйка?

Выкладываю на тарелку очередную порцию оладий и оборачиваюсь.

— Почему — домохозяйка? — улыбаюсь, представив Морган в переднике, проводящую сутки на кухне. — Она очень занятая женщина. Готовка — это по желанию и для души.

— Как это может быть по желанию? — ужасается Ди.

Пожимаю здоровым плечом.

— Ради меня, — по-моему, это очевидно.

Дилайла смущается и отворачивается.

По мне, так готовить несложно и даже интересно. Возможно, если бы мне приходилось делать это изо дня в день и в качестве постоянной повинности, я имел бы по этому поводу другое мнение. Но время от времени — это неплохая тренировка фантазии.