Книга Счастливчик, страница 272 – Татьяна Солодкова

— Есть, кэп, — отзываюсь.

— То-то же, — хмыкает Морган. — Кстати, завтра приедет Рикардо.

А вот теперь мой черед удивленно спросить:

— Зачем?

Она пожимает плечами.

— Пожинать плоды. Зачем же еще?

— Но отсюда до Лондора…

— А он вылетел, стоило нам узнать, где тебя искать.

— Он бы еще Френсиса с собой потащил, — высказываюсь и поясняю в ответ на непонимающий взгляд Ди: — Френсис — это наш нынешний президент, а дядя — официально только премьер.

— У Френка и своих дел по горло, — высказывается Морган. — Да и дай Рики повеселиться, а? Совсем же зачах, бедолага.

Обмениваемся с Мирандой понимающими взглядами и расходимся в разные стороны.

— Пошли, — беру Ди за руку. — Не будем путаться под ногами у взрослых дяденек и тетенек.

Стою в ванной, задрав водолазку почти до самого подбородка, и разглядываю художества на своем теле. Ерунда, но живописно, так что в присутствии Морган медикам лучше не показываться — не хочу еще ее волновать, хватит с нее.

За Ди пришли несколько часов назад и отвели к освобожденному экипажу "Старой ласточки". Как я понял, всех работающих по контракту на наркокорпорацию арестовали и заперли до выяснения обстоятельств, а в их уютные комнаты разместили бывших рабов.

Куда-то сюда привезли и родных Дилайлы, и она помчалась к ним. Звала меня с собой, но я отказался. Почему? Да потому, что учусь сначала думать, а затем делать. Если я покажусь Джонатану на глаза прежде, чем дочь успеет ему все объяснить, то быть мне снова битым. А, во-первых, у меня и так все болит, и новой порции побоев совершенно не хочется. Во-вторых, если капитан набросится на меня при Морган или дяде Эшли, скандала не избежать. Не лучшая идея — позволить всем передраться из-за того, что мне снова не усиделось на месте.

Когда Дилайла ушла, я наведался к Гаю и пробыл у него около часа. Потом ему сделали укол успокоительного, и он уснул, а я убрался в свою комнату зализывать раны. Гай так плакал…

Сегодня у моего брата произошла страшнейшая потеря. А у меня? Я так и не разобрался, что чувствую. Просто тошно.

В дверь стучат. Торопливо опускаю водолазку.

— Открыто, — кричу, выходя из ванной.

В комнату заглядывает Миранда. Лицо осунувшееся, синяки под глазами — о да, это был очень длинный день.

— Можно к тебе? — спрашивает.

Усмехаюсь.

— Конечно, можно. Проходи.

Морган прикрывает за собой дверь и с любопытством осматривается.

— Аскетично, — выносит вердикт.

Дергаю плечом. Без разницы, я воспринимал и воспринимаю это место как камеру, а не как свой дом.

Прохожу, плюхаюсь на кровать.

— Присядешь? — приглашаю.

— Пожалуй, — Миранда садится рядом, тревожно вглядывается в мое лицо. — Как ты?

Чтобы ни было, все пройдет.

— Порядок.

— Был у брата?

— Угу.

— И как он воспринял?

Опускаю глаза, разглядываю сложенные на коленях руки.

— Как он мог воспринять? — говорю. — Плакал.

— Лаки, мне очень жаль, — произносит Морган после непродолжительного молчания.

Поднимаю голову, встречаюсь с ней взглядом: переживает.

— Я ни в чем тебя не виню, — говорю твердо.

— И тем не менее, — приходит черед Миранды рассматривать свои руки, — она была твоей матерью.

Была ли? Хоть пару минут, а? Не думаю.

— Ты — моя мать. И ты спасла мне жизнь.

Морган скидывает ботинки, забирается на кровать с ногами, обнимает свои колени. Сейчас она выглядит младше и меньше — испуганная смертельно уставшая девчонка со смешными темными кудряшками, а не уверенная в себе женщина, которую я привык видеть рядом с собой и на которую без зазрения совести взваливал все свои проблемы.