Книга Счастливчик, страница 144 – Татьяна Солодкова

Выгружаемся, флайер тут же уводят куда-то за строение, а мы входим внутрь. Вилли, охранник у двери, почтительно кивает Изабелле.

— Пойдем, — мать кладет ладонь Гаю на плечо. — А ты, — бросает на меня уничижительный взгляд, — в свою комнату. Живо.

Мальчик не спорит, идет с ней, но все же оборачивается на меня, взгляд растерянный.

— Иди, иди, — говорю одними губами и подмигиваю, мол, все будет хорошо.

Гай кивает мне, за что тут же получает оплеуху (не больно, скорее, символически).

— Не вертись, — шипит на него Изабелла, поторапливая.

Да уж. Передергиваю плечами.

Оборачиваюсь на охранника, замершего у двери. Хотя что он мне? Не будь его на посту, можно подумать, мне было бы куда бежать?

Нужно удрать с планеты, а не из барака, а я пока не имею ни малейшего понятия, как это сделать.

* * *

Валяюсь на кровати, смотрю в потолок и глупо улыбаюсь. Ди мне поверила. К черту Изабеллу.

Чтобы она сейчас ни придумала в наказание, я все равно отсюда выберусь. К тому же, Морган и Рикардо наверняка меня ищут, кто знает, может, они успеют добраться сюда раньше? А может, и нет. В любом случае, глупо рассчитывать на помощь извне, потому что далеко не факт, что она вообще придет.

Способ должен быть. Должен.

Знать бы еще где…

Дверь открывается без стука, зато с грохотом (ударяется о стену), а на пороге Изабелла во всей красе. С ноги она ее, что ли, вышибала?

Принимаю на кровати вертикальное положение, а затем и вовсе встаю.

Прекрасное лицо Изабеллы обезображено гневом, зато она успела снять верхнюю одежду и причесаться. Приготовилась к беседе, ну-ну.

— Как ты посмел? — шипит, как змея, делая шаг в мою сторону, потом вспоминает об открытой двери и снова с грохотом ее захлопывает. — Я запретила туда ходить, — молчу. А что мне сказать? "Мама, я больше не буду"? — Ты потащил туда ребенка. Что ты ему сказал? — голос прорезается, шипение сменяет крик.

Пожимаю плечами.

— Ничего такого.

— Да-а? Так почему тогда он смотрит на меня волком?

— Не понравился твой способ найма людей на работу? — предполагаю.

Изабелла бледнеет, глаза превращаются в щелки.

— Не смей мне дерзить, — а в следующую секунду ее ладонь с громким шлепком обрушивается на мою щеку.

Когда Джонатан влепил мне пощечину за слова о его жене, было немного больно, но не обидно ни капли. Когда позавчера я познакомился уже с его кулаком, физически было больнее, но морально по-прежнему нет — могу понять его реакцию. Сейчас… нет, особой физической боли я не испытал.

— Если я приказываю, ты должен исполнять, — Изабелла переходит на ультразвук. — Никогда. Слышишь? Никогда не смей не слушаться.

"Не слушаться"… Будто я ровесник Гая. Мамочка меня нашла и решила поучить дисциплине.

Губы сами собой растягиваются в усмешке, за что на меня обрушивается вторая пощечина. Эта сильнее, щеку обжигает.

— Не смей.

Очень хочется дотронуться до места удара, и, чтобы не поддаться соблазну, убираю руки в карманы брюк.

— Бей, — предлагаю, — еще бей, не стесняйся. Меня хорошо воспитали, я все равно не ударю тебя в ответ.

Изабелла замирает с уже занесенной рукой для третьей пощечины. Ее глаза пылают. Просто смотрю на нее — нечего ей сказать. Пусть бьет, выплеснет свою ярость, чтобы остальным не досталось.

Не знаю, что она читает в моем ответном взгляде, но глаза отводит, руку опускает.