Книга Бессмертный, страница 96 – Татьяна Солодкова

— Ты, правда, собирался выгнать Ригза? — зачем-то спросила я. Может быть, потому что разговоры отвлекали от мыслей о воде.

— Он заслужил.

— Я знаю, другой бы на твоем месте вообще отправил его под трибунал за такие фокусы. Но мне казалось, вы как одна большая семья, странно отделываться от члена семьи за проступок.

Александр молчал несколько минут, так долго, что мне показалось, не ответит.

— Морган, ты перегрелась? — спросил он, наконец. — Ты ли рассуждаешь о том, что экипаж — это нечто большее, чем просто коллеги?

Я подумала.

— Наверное, да, перегрелась, — серьезно ответила я. — В других обстоятельствах я бы такого никогда не сказала.

— Ладно, будем считать, мне повезло, я нарвался на прилив твоей откровенности, — развеселился Тайлер. Удивительная способность искать позитив в любой ситуации.

— Наверное, где-то в глубине души я всегда мечтала о такой семье, где ты кому-то нужен, — жажда превратилась в маниакальное желание, и я уже плохо соображала, что и, главное, кому, говорю. Но Александр слушал и не перебивал. — Когда погиб Ник, наша семья рухнула, все справлялись с горем по-своему, отец с головой ушел в службу, мама в работу, а я в учебу, и когда смогла покинуть дом, и без того постоянно пустой, была несказанно этому ряду.

— Думаешь, родители тебя не любят? — просто спросил Тайлер.

Наверное, так откровенно я не разговаривала ни с кем в своей жизни.

— Любят, — я пожала плечами, хотя, вряд ли, он видел мой жест, — конечно, любят, я ведь их дочь. Но они всегда хотели дочь, похожую на девочку, леди, носящую платья, рассуждающую о моде, ту, которая подарит им внуков и обеспечит спокойную старость.

— Хочешь сказать, они любят тебя как своего ребенка, но не как личность, не саму тебя?

И как только он понял, что я действительно пыталась сказать?

— Они не знают меня как личность, — я обреченно вздохнула.

— А кто-нибудь знает?

Этот вопрос я задавала себе сама не один раз, и ответ на него всегда не нес в себе утешения.

— Не думаю, — честно ответила я. — Я никого не подпускаю близко, — я перекатилась набок и подперла согнутой в локте рукой голову, чтобы лучше видеть собеседника. — Вот взять хотя бы Эшли. Во что он влюбился? В кого? Что он обо мне знает? Ну, понимаю, понравилась ему внешне. А что еще? Я покорила его тем, что прикрыла от тебя Ригза? Что взяла на себя вину за ту пьянку? Что он обо мне придумал? Создал образ, который сам и полюбил, а потом еще и обиделся, что я не его выдуманная леди.

— Эшли — хороший парень, — вступился Александр за друга.

— А разве я спорю? — я невесело усмехнулась. — У меня было много хороших парней. Без шуток, хороших. Вот только я нехорошая, мне это ненужно.

— Приступ самобичевания?

— Наверное, — я снова плюхнулась на спину, на этот раз скрестив руки на груди. — Если я скоро умру, должна же я перед кем-то излить душу.

Тайлер усмехнулся.

— Вот только я не исповедник, — напомнил он, — я не отпускаю грехи.

— Я и не прошу их отпускать, пусть умрут со мной, — разрешила я.

— Теперь буду знать, когда мне понадобится услышать от тебя, что ты на самом деле думаешь, я посажу тебя под лампу и не буду давать пить, — съехидничал капитан.

— Это будет садизм, — напомнила я.

— Это будет необходимая мера. С тобой в обычном состоянии разговаривать просто невозможно.