Книга Дети войны, страница 90 – Влада Медведникова

Я качаю головой и говорю:

— Мы приплыли издалека. Я не знаю ваш язык.

Воин снова говорит что-то, но уже не мне – и с одной из колесниц спрыгивает возница, идет к нам. Его доспехи проклепаны металлом, солнце сверкает на них так, что больно смотреть. С рукавов и наплечников струятся синие ленты, а лицо замотано, я вижу только глаза, внимательные, серые.

Он протягивает раскрытую ладонь, смотрит вопросительно. Может быть, он хочет почувствовать, враг я им или нет? Я позволяю ему дотронуться. Темнота грохочет в моем сердце, готовая вырваться наружу. Но он не ощущает ее и не вслушивается в мою душу. Должно быть, его краткое прикосновение – дань обычаю, не более.

Копьеносец в повозке вновь поднимает руку, повторяет свои слова. Они по-прежнему незнакомы мне – набор звуков, – но я все понимаю.

— Приветствую чужестранцев! – произносит копьеносец. – Кто вы и откуда?

Человек с замотанным лицом ловит мой взгляд, говорит:

— Я переводчик. Пока я рядом, мы понимаем тебя, ты понимаешь нас.

Его слова чужие, я едва различаю их и не могу запомнить, но суть ясна.

Я киваю и отвечаю, глядя на копьеносца:

— Мы приплыли из другого мира. Мы не враги. Я должен увидеть вашего лидера.

Я знала все тонкости языка врагов. Произношение и многозначные слова; то, какая речь пристала девушке моего положения и возраста и какие выражения должны смущать и вызывать негодование. Я могла думать на этом языке – его сухие звуки поначалу царапали душу, не вмещали мысли, но потом я привыкла. Читать было проще, чем говорить: буквы, теснившиеся на страницах толстых книг, складывались в истории, текли неспешно, и я забывалась, погрузившись в поток чужих жизней.

У нас в мире было только два языка – наш и захватчиков, и без изучения нельзя было понять ни один из них.

И сейчас голова гудела, сердце колотилось, что есть сил, а ладони стали липкими от пота. Почему я начала понимать речь этих людей в дикарских доспехах? И почему их слова остались безумным набором звуков? Как это возможно?

Но мы в другом мире: кто знает, что здесь возможно.

Перевязь ружья до боли врезалась в ладонь, но я не ослабила хватку. Взглянула на Мельтиара. Неподвижный, он стоял на шаг впереди нас, пыль медленно оседала на его волосах, на рукавах куртки.

Командир отряда – кем он еще мог быть, этот человек в высоком шлеме? – поднял и опустил копье, ветер подхватил голубые ленты, обмотал вокруг древка. Это угроза? Я успела подумать об этом, успела окинуть взглядом равнину, но чужак заговорил:

— Посланник дальних берегов, наш предводитель выслушает тебя. Но твои воины останутся здесь.

— Я безоружен, – ответил Мельтиар и протянул раскрытые ладони. – Я пойду один.

Мне показалось, что время застыло. Равнина, пыль, гаснущий вкус соли и мы – напротив хозяев этой земли. Мне нужно торопиться, вырваться из строя, пока Мельтиар не отдал мысленный приказ, не велел нам всем остаться. Сейчас он сделает это, я должна успеть.

Я шагнула вперед и сказала:

— Я пойду с Мельтиаром. Я с ним всегда.

Мельтиар поймал мой взгляд, кивнул. Я ждала, что сейчас его голос пронзит душу, – но Мельтиар молчал.

Может быть, враги могут услышать и понять даже мысленную речь?

Наш отряд пришел в движение, шум голосов наполнил воздух. Мы переплыли море с Мельтиаром, он наш лидер, мы не оставим его – эти слова звучали вокруг меня снова и снова.