Книга Дети войны, страница 83 – Влада Медведникова

Даже когда я спорил с ними, даже когда злился на них.

— Мельтиар!

Я вскидываю голову, отбрасываю прошлое – движение такое резкое, что волосы бьют по лицу, – и вижу Киэнара.

Он идет ко мне, уверенно и ровно, словно всю жизнь ходил по палубе. Одно крыло полураскрыто, ловит равновесие и ветер, черные пластины гудят. Киэнар без перчаток сейчас, без шлема, и волосы стянуты в тугой узел, ни одна прядь не выбивается на волю. Киэнар смотрит мне в глаза без вызова, почти спокойно, – но я ловлю его руку и понимаю: он измотан, в смятении, он давно хочет поговорить со мной.

Лишь бы он не стал просить прощения. Я ненавижу, когда у меня просят прощения.

Сила течет от меня к Киэнару сквозь наши сомкнутые руки.

— Хочу, чтобы ты знал, – говорит Киэнар, не отводя взгляда. – Я делал это не ради себя.

Просил вернуть всех домой. Перечил мне. Дрался со мной. Не ради себя.

Я говорю:

— Никогда не спорь со мной, когда я отдаю приказ. – И добавляю: – Можешь спорить сейчас.

— Сейчас нет смысла, – отвечает Киэнар.

Он такой же упрямый, как и я.

Я такой же – смотрю на своих старших звезд и знаю, что прав. Я полон решимости. За моей спиной – источник, поток света. Он уходит вверх, теряется в скальных сводах, озаряет сумрачную пещеру. Она полна голосами и шепотом эха.

Я стою, окруженный старшими звездами. Их четверо – Ильминар не встретил меня, сегодня его черед служить звездному свету. Моих рук касаются Цэри, Эйяна, Сэртэнэ и Эрэт, я смотрю на них по очереди, не зная, на ком остановить взгляд.

Мне шестнадцать лет, уже два года как я лидер армии и народа. Мне больше не нужно запрокидывать голову, чтобы встретиться глазами со старшими звездами, даже с Сэртэнэ я почти сравнялся ростом.

Значит, пришло время. Я должен высказать то, что сжигает меня каждый раз, когда я поднимаюсь наверх, каждый раз, когда вспоминаю все.

Я говорю, и скалы повторяют мои слова, тихий гул дрожит в воздухе:

— Будет лучше, если я стану помнить о вас и внизу. Глядя сверху, я вижу, что мог бы мыслить яснее и шире. Да, беспамятство не помешает мне – я выполню все, я приведу нас к победе. Но сделаю это быстрее и лучше, если моя душа будет свободна.

Мне кажется, что тень чувств Сэртэнэ вырывается из-под незримой завесы, достигает меня. Я не успеваю понять их – тень угасает, Сэртэнэ вновь непроницаемый, далекий. Он держит меня за руку, он знает все, что творится в моей душе. Я ничего о нем не знаю.

Сэртэнэ произносит:

— Даже не помня, ты всегда можешь позвать нас.

Эрэт кивает, Цэри говорит:

— Если тебе нужен совет или помощь, мы всегда ответим.

Гнев вспыхивает в груди, и вслед за ним – злость на самого себя: как я смею сердиться на них, как смею перечить?! Но я знаю, что прав.

— Почему? – спрашиваю я. – Зачем это нужно?

— Но я уже рассказывала тебе. – Эйяна смотрит на меня удивленно, с укором. – Неужели ты не помнишь?

— Помню, – отвечаю я, – сказку про Шаэлара. Но я не Шаэлар, и сейчас другое время.

Эйяна чертит по моему запястью – легкое, успокаивающее прикосновение, но я чувствую ее печаль. Эйяна говорит:

— Ты должен поверить нам, Мельтиар. Должен понять.

Я смотрю вверх, во тьму, рассеченную светом источника. Слова пылают в горле, я произношу каждое как клятву:

— Не беспокойтесь. Я сделаю все, что должен. Мы победим. Я уничтожу их.