Книга Дети войны, страница 50 – Влада Медведникова

Я должен был вернуться к ним, чтобы они снова занялись делом.

— Ты все вспомнишь, – говорит Кори. – Завтра я сделаю так, что память начнет пробуждаться. Нужно, чтобы твои личные предвестники были рядом, когда я буду петь.

Каэрэт кивает.

Четверо встанут рядом со мной. Но их не четверо, их семеро, я чувствую это так ясно – но не даю мысли вырваться, превратиться в слова.

Шелест шагов и шорох ткани возвращают меня в реальность: Каэрэт поднимается и откидывает дверной полог.

— Тогда пойду, скажу остальным, – говорит он.

Вот как. Решил, что ему тут больше делать нечего, все важное он услышал.

Обида вспыхивает – детское, неуместное чувство, – и я душу ее. Я не должен сейчас думать о себе. Не должен жалеть, что несколько дней назад Каэрэт позвал меня не из-за того, что беспокоился обо мне. Не должен сердиться, что он не хочет задержаться сейчас, не думает, что мне нужна поддержка.

— Иди, – разрешаю я.

Полог опускается, шаги стихают.

Что еще я услышу сегодня? Что бы это ни было, я выслушаю и постараюсь понять.

— Как же это возможно? – спрашиваю я у Кори. – Как могли закрыть часть моей памяти?

— Я не знаю, – отвечает Кори. Пряди падают на его лицо, мешаются с огненными тенями. Мне чудится невеселая улыбка на его губах. – Мне память не закрывали, незачем было, потому что у меня удобный характер.

Я смотрю на Кори и помню: Бета просила не сердиться на него, он дорог ей, он один из самых близких для нее людей. Но Бета плакала из-за Кори, ее слезы были безудержными и горькими, я не забыл этого и не забуду никогда.

— Такой удобный характер, – говорю я. – Наверное, никого не можешь обидеть?

На мгновение кажется: его внешность раскалывается, сквозь нее я вижу обнаженную душу. Она взрывается сотнями звезд, каждая хочет докричаться до меня.

Но когда Кори начинает говорить, его голос звучит совсем тихо, теряется среди стонов ветра.

— Пока я был на тайном этаже, – говорит Кори, – я искал Бету… Все время смотрел на наше небо, на звездную сеть. Но когда встретил во сне, не понял сразу, что это на самом деле, и…

Бета права, я не должен сердиться на него.

— Думаю, нужно еще кое-что рассказать тебе. – Кори теперь говорит твердо, смотрит прямо перед собой. Столько тайн. Я жду, что он скажет. – Наверное, совсем скоро Лаэнара и того полукровку, Эли, вернут в наш мир.

Я закрываю глаза, чтобы не выдать себя. Меня некому поддержать сейчас, я должен быть спокоен.

Я отправил Лаэнара с Эли, чтобы Лаэнар жил. Я должен был его убить, я почти убил его, но мне хватило сил отпустить их.

— Зачем? – спрашиваю я.

— Они нужны здесь, – отвечает Кори.

Раз нужны, значит, их возвращают не ради казни.

Я открываю глаза, поднимаю стакан. Вино уже не кажется мне таким жгучим и горьким.

— Могли бы забрать их уже сейчас, – продолжает Кори, – но лучше, чтобы Эли сам захотел вернуться.

Я помню его, полукровку из Рощи, считающего себя нашим врагом. Помню взгляд, серебристый, устремленный и отрешенный одновременно. Помню завороженные шаги по черным плитам, помню сердце, бьющееся в одном ритме с душой города.

— Да, – говорю я. – Он не хотел уплывать.

Я смотрю, как тени ползут по столу, как медленно стекает с оплавленного края свечи капля воска, – и не могу промолчать, спрашиваю:

— За это меня судили? За то, что я отпустил их?