Книга Бирит-нарим, страница 57 – Влада Медведникова

— Твоя линия жизни прервана пять раз, — наконец, заговорила жрица. — Такого я никогда не видела прежде. Но линия длинная и сильная, двойная. Не бойся, смерть далека. — Старуха замокла на миг, а потом продолжила: — А вот торговлей ты занялся зря.

Лабарту не смог сдержать усмешку, и старуха взглянула на него, словно на неразумного ребенка.

— Зря смеешься. Вот линия твоей славы, прямая, как стрела. Покровители твои — Уту, Энки и Инанна. Их помощи ищи и будешь счастлив.

Лабарту прижал руку к сердцу и поклонился.

Были дни, когда я просил и умолял богов. Вот что хотел он сказать. Всех, каких мог вспомнить. Но не услышал ответа.

Но вслух сказал лишь:

— Благодарю, госпожа.

И пошел прочь. Она же крикнула вслед:

— Не печалься, ты еще молод! Еще встретишь то, что суждено тебе судьбой!

3.

Этой ночью он проснулся от жажды. Сердце колотилось в груди, обдавая то холодом, то жаром.

Лабарту сел, пытаясь успокоить дыхание и поймать обрывки ускользающего сна.

Огонь… Во сне было тепло.

Во сне горел костер, в степи, под звездном небом. Во сне Лабарту лежал, и в объятиях у него была девушка, дитя его сердца. Ветер шуршал в траве, и в воздухе плыл запах весны.

Отчего же теперь так тяжело и пусто? Только ли от жажды, или от того, что в этом сне посреди степи обнимал он не Ашакку, а Кэри?

Лабарту встал и вышел из-под навеса. Парус был поднят, попутный ветер неспешно вел корабль вдоль темного берега. Гребцы спали, лишь двое бодрствовали возле мачты, да один — на корме, у рулевого весла.

И жертвы мои, должно быть, спят. Что ж, кто из них проснется первым, тот и поделится своей кровью.

Он не успел сделать и пары шагов. Тень поднялась навстречу. Женщина, пытающаяся во тьме встретиться с ним взглядом. Огонь в ее жилах сиял ярче звезд, ослеплял и звал.

— Я знала, что господин мой придет за мной, — прошептала Нидинту.

Лабарту молча взял ее за руку и увел за занавесь. И там понял, что Илку сказал правду — кровь рабыни и впрямь была чище утренней росы. Лабарту пил, пока не вспомнил, что надо остановиться.

Нидинту улыбнулась в темноте и прошептала слова благодарности. Голос ее шелестел еле слышно. Сможет ли встать, сделать хоть пару шагов? Едва ли — Лабарту видел, как ослабело ее тело.

Но все же я выпил не слишком много. Она будет жить.

— Останься здесь, — сказал он. — Никто не удивится, что ты провела со мной ночь, никто не заподозрит истину.

Не дожидаясь ответа, лег и закрыл глаза.

Если потоп и впрямь захлестнет землю, пусть даже краем своим не заденет Ашакку.

Так подумал, а к кому обращался — не знал и сам.

1.

— Непорочна страна Дильмун, чиста страна Дильмун, священна страна Дильмун…

Едва сойдя с корабля, жрица простерлась на пристани. И теперь все еще лежала в пыли, громко повторяя слова гимна, а мимо сновали рабы, перетаскивали тюки с товаром. Обрывки славословий тонули в портовом гомоне, плеске волн и криках чаек.

Лабарту запрокинул голову.

Осень еще не пришла сюда. Небо было по прежнему безоблачным, а утреннее солнце — жарким, словно расплавленный металл. Сам того не замечая, Лабарту улыбнулся и прижал руку к груди. Сердце горело, и кровь, казалось, обратилась в свет.

Может и впрямь — благословенная земля? Такое солнце, что странно даже думать о жажде…