Онлайн книга «Бирит-нарим»
|
— Я знаю, каково это, Ишби, — проговорил Хинзу. Взглянул, словно ожидал возражений, а потом отошел, сел рядом с Зу. — От того, что он — хозяин тебе, и час твоей свободы еще не настал, замутнены твои мысли, и не могут течь вольно. Ишби отвел взгляд. Хинзу, прежде едва его замечавший, теперь говорил с ним, как с близким, — и оттого еще сложнее было подобрать ответ. — Пока он твой хозяин, желать ему вреда — неразумно и странно, — сказал Хинзу. — Но если изберешь другого хозяином, тогда и на Лабарту взглянешь по-иному, и поймешь то, о чем говорит тебе сестра. Изберешь другого хозяином. Ишби зажмурился, не веря услышанному. А Хинзу продолжал, так же ровно, — словно и не убедить пытался, а вел речь о делах давно известных. — Ты был слишком юным, когда смерть настигла тебя, и человеческую жизнь прожить не успел. Но теперь ты вправе судить и решать. Если захочешь — будет у тебя другой хозяин. Ишби открыл глаза — встретился взглядом с Хинзу. По-прежнему тот был спокоен, и сила его все также давила, мешала думать. Зу сидела рядом, улыбалась. — Ты… — через силу проговорил Ишби, — предлагаешь защиту мне? — Да, — кивнул Хинзу. — И слова мои не пусты. Глава шестая Свобода 1. Полдень… Лабарту остановился, запрокинув голову, но тут же вновь продолжил путь. Не мог сейчас смотреть на солнце, не мог задержаться, — спешил, шел вперед, едва замечая жар раскаленной мостовой. И людей едва видел, — хоть и расступались они и провожали удивленными взглядами. Ведь оделся он так, чтобы выглядеть своим среди знати и людей богатых: солнце вспыхивало на тяжелых витых браслетах, длинные серьги качались, путались в волосах, — но не было при нем ни воинов, ни слуг, по улицам города он шел один. И на площади, где тысячи жизней сияли током крови, Лабарту не замедлил шаг. Холодная решимость поселилась в сердце, гнала вперед, и ни солнце, ни голос подступающей жажды не могли сбить с пути. Как может быть… что еще утром я не знал ничего?.. Ишби пришел на рассвете, будил его, — но Лабарту не смог разорвать вязкую паутину снов. И долго еще был в плену дремотных видений, наполненных голосами, бесцельными блужданиями и тревогой. А когда вырвался, проснулся, сев на краю крыши, — светло уже было и жарко, горизонт дрожал в туманном мареве, и люди трудились в полях. Но Ишби не ушел, ждал возле дома. И там, под финиковыми пальмами, стал говорить, не поднимая глаз, и речь его сбивалась, но не замолкала. И Лабарту, слушая, думал: Я сплю, наяву не бывает такого. — И не только Хинзу и Зу считают так, — продолжал Ишби, — но и другие. Северянин, Зибиту, ее брат и Шакету — все они согласны с Зу и во всем ее поддержат. И тогда словно полыхнуло перед глазами — не смог больше смотреть на Ишби, не мог слушать его голос, тихий, растерянный, но не умолкающий. Отвернулся, прислонился к стволу пальмы, бесцельно провел ладонью по теплой коре… Смотрел на воды канала, пытаясь игрой солнечных бликов успокоить мысли, но горечь с отвращением напополам мешались в сердце, не давали думать. Ненавидят меня… Все, всегда… ненавидели здесь меня, и теперь дождались, хотят ударить… — Зу сказала, — еле слышно проговорил Ишби, — что ты один, и тебе не выстоять против всех. А Хинзу звал меня под защиту… Слишком слабый для них я, верно? |