Онлайн книга «Бирит-нарим»
|
Но Лабарту вырос, стал мужчиной, и родители его должны исполнить волю хозяина, покинуть Лагаш. Что толку тянуть с прощанием, ждать до вечера? Не лучше ли сказать все сейчас, когда кажется, что солнечный свет можно вдохнуть вместе с воздухом, а утренняя жертвенная кровь все еще пылает в жилах? Тирид вздохнула и покинула площадь. Жили они на окраине, ближе к берегу канала. Соседние дома давно пустовали — прежние обитатели покинули их, и с тех пор никто не осмеливался селиться рядом с демонами Лагаша. Тирид толкнула дверь, прошла сквозь полутемную комнату. Здесь витал запах городского жилища — запах нагретых на солнце стен, тростниковых циновок, аромат умащений и едва приметный след воскурений. Тирид вышла во внутренний двор и остановилась возле очага. Очажная яма была полна пепла, угли не тлели. Тирид не помнила, когда разжигала огонь в последний раз. Бывало, она пекла тут лепешки, варила похлебку и готовила мясо — хоть и не нужна ее семье человеческая еда, а все же приятна на вкус. Но в последние дни все было не до того, мысли витали вокруг другого. А кто теперь разожжет здесь огонь, кто станет печь хлеб? Слезы подступили к глазам, и Тирид на миг зажмурилась, сдержала их. Что толку плакать? Он вырос. Я не ослушаюсь хозяина. По лестнице спустился Шебу, подошел, молча взял ее за руки. Слова теснились в горле, просились наружу. Но Тирид не заговорила. И без слов она знала, что Шебу уже сказал Лабарту все, что должен был сказать. И теперь я… Спрашивать, где сын, ей не было нужды. Пьющие кровь чувствуют друг друга, даже издалека. А сила Лабарту пылала, словно солнечные блики на воде, — он был совсем рядом. Тирид подняла взгляд на любимого, улыбнулась и кивнула. Шебу разжал руки, и она отстранилась, помедлила мгновение, а потом поднялась на крышу. Лабарту сидел у самого края, смотрел вниз. Волосы его, не стриженные уже много лет, в беспорядке падали на плечи, — темные, как у нее самой. Мои волосы… Мой ребенок… Все говорят — похож на меня… Лишь когда она села рядом, Лабарту повернулся и улыбнулся, едва приметно, не обнажая клыков. — Шебу говорил со мной, — сказал он. Тирид попыталась уловить в его темных глазах хоть тень тревоги, но не увидела. Растерянность и печаль — да, быть может. Но не тревога. Он был спокоен. Как же иначе? Хозяин ведь говорил, что ребенок наш обретет невиданное могущество. Откуда же взяться смятению? Да и разве не настало для Лабарту время жить одному? Двадцать лет ему, человек в эти годы — уже зрелый воин, хозяин собственного дома, муж и отец. А для Тирид Лабарту все еще ребенок. Разве верно это? Двадцать лет, но выглядел Лабарту едва ли старше тех, кто только-только перешагнул порог взрослой жизни. Как и Энзигаль… Должно быть, таковы все, кто рождаются демонами, все, кто вскормлен кровью. Все говорят, «он похож на мать», но взгляд у него иногда — точь-в-точь как у Шебу, словно видит он что-то, сокрытое от меня. Да, тревоги не было в глазах Лабарту, но было что-то непривычное в его облике. Вроде, и одет как обычно: темная льняная рубаха, вышитая по рукавам и вороту, разноцветный пояс, длинные железные серьги… Их принес в дар купец из Киша, сказав: «Такое украшение пристало носить энзи. Да что там, даже лугалю всего Шумера оно впору!» |