Книга Голос крови. Антология, страница 80 – Эдуард Шауров, Влада Медведникова, Алекс ТекилаZZ, и др.

Можно попробовать дядю Борю попросить, чтоб отпустил его. Живут же дети в интернатах! И вырастают людьми. А зачем он вообще нужен бомжам? Уж они-то ему точно не нужны! Надо поговорить. А не отпустят, тогда — бежать! Глаза чем-то прикрыть — он и очки себе начал делать, вроде эскимосских. Две металлические пробки с узкими прорезями. Нужно уходить. Чем скорее, тем лучше.

Слева хрустнула веточка. Мальчик вскочил, оглянулся. Там, шагах в тридцати, шла девочка, младше его где-то на год одетая в легкое платьице. Заметив движение, девочка повернула в его сторону. Сердце у Максика провалилось куда-то в живот и стало там испуганно бухать. Девочка остановилась неподалеку и спокойным голосом сказала:

— Привет! А что ты тут делаешь?

— При… — хотел ответить Максик, но вышло какое-то сипение; он прокашлялся. — Привет. А ты?

— Я? Я… по делу, — замялась девочка.

— И я по делу, — не слишком вежливо ответил Максим. Его разозлило, что его напугала простая девчонка, которая сама, кажется, никого не боится. А еще — ну не мог же он сказать: «Я жду маму»!

Девчонка не обиделась. Звонко рассмеявшись его сердитости (такой смех в этом месте — ну, знаете ли!); она сказала:

— Меня зовут Алиса. То есть, вообще-то, Алла, но все давно зовут Алисой.

— А меня — Максим. А так — Максик.

— А тебе здесь одному не страшно? Признаться девчонке? Никогда!

— А чего мне бояться? Мертвые, они ж просто лежат, никого не трогают… а я… Я здесь на спор с ребятами — всю ночь должен просидеть, — поспешил пояснить Максик. — А-а-а, — протянула Алиса. — А бояться надо. Оборотней. Завтра как раз полнолуние, оборотни превращаются и выходят на охоту.

— Оборотней не бывает!

— А вот и бывают! Они начинают превращаться за три дня… ночи до полнолуния, а потом еще три ночи после! Вот так шесть дней и бегают — с полуночи до рассвета.

— Семь! — заявил Максик.

— Чего семь?

— Семь ночей. Три — до, три — после, и само полнолуние.

— А… нет, шесть.

— Но семь же получается?

— Ну, я не знаю. Знаю только, что шесть ночей подряд, а в середине — полнолуние. И в эти шесть дней, то есть ночей, все они превращаются. А самые сильные могут в любое время становиться другими.

— Другими? Это какими — другими?

— Ну, другими — это когда наоборот… когда все — люди, они становятся волками, а когда все — волки, становятся людьми. Только ненадолго.

И Алиса стала взахлеб рассказывать про оборотней — что живут они семьями, что днем ведут себя как обычные люди (как Максик их в этом понимал!), что оборот… ничество передается от родителей к детям, а от тех — к их детям, что для людей они, когда волки, очень опасны, если повстречаются, но они умные и специально на людей не охотятся. И еще многое-многое другое. Когда, наконец, она остановилась перевести дух, Максик внушительно объявил:

— И все равно — оборотней не бывает! Это сказки!

— И вовсе это не сказки! Не сказки! И… ой! — Девочка вздрогнула и стала отходить назад.

— Ты чего это?

— Я забыла, совсем забыла! Мне… пора! — в отчаянии выкрикнула девочка, останавливаясь. — Отвернись… пожалуйста… — тихо добавила она.

В горле у Максика тут же вновь образовался знакомый комок, но он заставил себя отвернуться. Сзади доносились непонятные звуки. Он не выдержал и снова повернулся к Алисе. Та стояла на четвереньках, платье валялось рядом. Девочка странно изменилась — тело стало уже, нижняя часть лица медленно вытягивалась вперед.