Книга Тигель, страница 27 – Влада Медведникова

Грах наклонился, защелкнул на его запястье витой оберег. Сталь раскалилась на миг и сразу остыла – не успела обжечь кожу. Браслет загудел, мигнул алыми огоньками.

— Что, нравится? – усмехнулся Грах. – Теперь не убежишь. Понял? Тогда отвечай, зачем вернулся.

— Королева, – выдохнул Креж, – разгневалась…

Такому, как Грах, легко поверить в гнев. Он не может представить ее – далекую, прекрасную, неумолимую. Пусть решит, что она разозлилась на Крежа, не пожелала терпеть возле себя неуклюжего жалкого калеку.

Грах не стал ждать, пока он договорит:

— Так разгневалась, что ты решил сбежать ко мне? Думаешь, поверю? А ведь когда-то я тебе верил.

Клеймо горело, браслет дрожал, огоньки на нем вспыхивали и гасли. Что странного в том, что шаман верил своему рабу? Он и не пытался обманывать. Но теперь придется.

— Верил, когда ты рассказывал, что не берешь слишком много, – продолжал Грах. Его голос становился все тише, все страшней. – Что это ваш закон – не вычерпывать жизнь до капли. Поэтому я привез тебя к Маа. Она была такой доброй, она так жалела вас всех. А ты убил ее.

— Она хотела! – Креж зажмурился, замотал головой. – Хотела отдать свою силу.

— И ты забрал, с радостью. Всю, до капли. – Слова Граха падали, тяжелые, как камни нижнего мира. – Всегда вы такими были и ничуть не изменились. Давай, рассказывай. Что там наверху задумали на этот раз? Зачем ты здесь?

Чтобы вернуть Королеве сына, найти потерянного ребенка, того, что родился из ее лучших мыслей. Что тут преступного, что плохого? Но шаману нельзя знать об этом.

Креж стиснул зубы, промолчал.

— Ладно. Подумай до утра.

Вновь скрипнула дверь, шаги затихли в глубине дома.

До утра? Выходит, еще вечер или ночь, Креж в плену лишь пару часов. Как медленно тянется время.

Так и придется лежать без сил, вжиматься в пол, слушать скрип половиц в глубине дома, обрывки голосов, смех. И мерный гул оберега. Но вот кто-то щелкнул выключателем за дверью, светильник под потолком погас. Один за другим затихли все звуки, только этот гул и остался. Дурманил, обволакивал мысли. Креж не заметил, как заснул.

Ему приснились Хрупкие Долы. Там он лежал в гамаке, сплетенном из легких сухих стеблей, но сам был тяжелым, слишком тяжелым. Ложе трещало под ним, грозило разорваться. Внизу клубилась чернота, в ней мерцали лазурь и пурпур. Креж цеплялся за ветви, но те хрустели и стонали. Рядом метались Роса и Вихрь, его воспитатели-аи, хватали его за волосы, за плечи, но не могли удержать. Плакали, сокрушались: «Креж, Креж, зачем ты вернулся! Не выживешь, упадешь, погибнешь!» Он хотел ответить, сказать хоть слово, но горло сжимал ужас.

— Креж, Креж, ты вернулся! – Напевный голос зазвенел, рассыпался смехом. – Радость, нежданная радость!

Креж открыл глаза. Вздохнул с облегчением: он на твердой земле, никуда не провалится. Просто приснился дурной сон. И тут же ужас захлестнул с новой силой: явь была страшней любого кошмара. Да, внизу твердая земля, падать некуда, потому что это самый нижний мир. Самый злой и жестокий.

Но уже не темный. Сумрак отступил к углам и стропилам, в воздухе дрожали золотисто-алые лучи. Рассвет. Верно, здесь всюду красный цвет. Даже кровь в нижнем мире становится красной, даже солнце. Тут не бывает серебряной зари. Больше ее не увидеть.