Книга Неизбежность, страница 3 – Ева Яма

Отец ударил кулаком по подлокотнику.

— Сначала дослушайте гостя.

— Прошу, э, прощения, мой, э, король... — голос его дрожал.

Я выглянула и краем глаза увидела, как Нух пятится, кланяясь.

— Что на счет королевы?

Тишина на несколько секунд заполнила зал и я услышала, как дыхание отца учащается. Сердце вдруг сжалось. Захотелось выскочить и прогнать всех, чтобы папа ушел отдыхать.

— Плохо дело, — вздохнул отец и постучал пальцами по дереву, — Есть кто-то на примете?

По толпе разошлись шёпоты. Не могла разобрать о чем они говорили.

— Адам, в полночь выступайте в путь. У Ва́льтера есть человек. Оттуда сразу скачите домой. Не задерживайтесь!

Что-то насторожило меня в тоне отца. Он будто волновался и боялся.

— Да, Ваше Величество!

Я просидела там несколько часов, пока мои ноги не стали неметь.

Отец раздавал указания о постройках, торговых путях и армиях. Зачем-то большую часть отправляли на Шелковые перевалы между Мо́рвейндом и Сола́рианом.

Мне тогда думалось, что грядет еще одна война.

Но нет.

Пришел голод.

Прогуливаясь за пределами дворца я наблюдала, как дети бродят, словно живые трупы: кости, обтянутые кожей, огромные животы, грустные глаза.

Люди убивали за последнюю крошку черствого хлеба.

Мое сердце наливалось кровью. И я все реже выходила за ворота.

Весна становилась короче. Ее и без этого было мало — всего два месяца. Еще сократились поставки продовольствия из Сола́риана.

— Там дела совсем плохи... — сказал как-то отец за ужином.

— Что-то серьезное? — голос Мегга́ны был нежным и спокойным, казалось, ее не заботили эти вопросы.

— Урожай сгорает. Его становится только меньше, — отец потирал переносицу и погружался в мысли. — Думаю, стоит поставить еще теплицы и привести из окраин людей...

— Дела Солариана должен решать их король… — все так же спокойно отвечала Меггана, попивая вино.

— Ты прекрасно понимаешь, в чем дело...

— Понимаю.

А когда мне исполнилось четырнадцать, папе стало совсем плохо. Он перестал меня замечать. Для него я стала тенью во дворце — а значит, и для всех остальных. Только моя нянечка грустно вздыхала, каждый вечер сидя рядом со мной, обещая не уходить до самого утра. Я боялась, что Меггана доберётся и до меня. Что однажды проснусь такой же пустой и чужой, каким стал теперь отец.

А я не хотела терять рассудок.

Я хотела спасти папу.

Вернуть того человека, который любил меня всем сердцем и оберегал от любой, даже самой незначительной угрозы, а иногда и ругал за мое безрассудство.

И вот сейчас, стоя у окна в своей комнате, погруженная в теплые воспоминания, я тихо плакала. Меня терзала реальность, в которой отец уже не сможет самостоятельно выйти к гостям. Где эти же гости будут улыбаться и делать вид, что все хорошо: пожимать ему руку, желать долгих лет жизни и счастливого брака.

Но долго ли продлиться его жизнь?

*****

К началу свадьбы бальный зал был уже полон людей. Отец сидел на престоле, склонив голову. Меггана улыбалась за двоих и часто поправляла позу отца. По губам я читала:

— Фред, милый, расправь плечи...

Отец выдавливал подобие улыбки и на несколько минут поднимал голову. Но каждый раз возвращался в позу умирающего старика.

Мне казалось, что люди приехали не на свадьбу, а на заранее спланированные похороны. Были лорды и генералы из всех трех континентов. Особенно выделялся король Эштор Ва́льтер — правитель соседнего континента Мо́рвейнд, граничившего с нами на западе. Он был другом моего отца еще со времён Континентальной войны, которая длилась около ста лет.