Книга Неизбежность, страница 233 – Ева Яма

Красивая.

Опасная.

Я подняла руку, и магия отозвалась мгновенно. Красное кружево оплело мои пальцы, но теперь оно было другим. Темным. Густым. Живым.

— Кайя? — прошептала я.

В ответ только тишина.

— Кайя!

Ничего.

Колени встретились с каменным полом, плачь вырвался с животным криком.

Я потеряла ее.

Единственную, кто был со мной все это время.

Единственную, кто понимал.

— Прости... — шептала я в пустоту. — Прости меня...

Но ответа больше не будет.

Она растворилась во мне.

Я — в ней.

Кайя снова умерла, но обрела кое-что важное: возможность выполнить то, ради чего родилась.

— Я смогла... — шепнула я, и слезы с новой силой окутали меня полностью. Но это были не только слезы горя. Это были слезы облегчения. За нее. За то, что она наконец-то могла отдохнуть.

Ноги подкосились, и боль вернулась отголоском, как что-то давно забытое. Челюсть сжалась до боли, ногти впились в ладони, пуская еще больше крови. Я огляделась.

— Боги...

Темные лужи, казалось, были бескрайними. Словно из меня вышла вся моя кровь, но я не чувствовала сильной слабости. Моя одежда, кожа стягивались по мере того, как кровь засыхала на мне.

А потом... голод.

Резкий.

Ломающий ребра.

Сбивающий дыхание и пульс.

Как удар молнии, расщепляющий древний дуб.

Принюхалась.

— Крейн...

Теперь я ощутила его настоящего. Он пах тем источником за туманом, холодом вьюги, успокоением.

Он стоял за дверью и тихо слушал. Я будто видела его сквозь стены. Он дышал ровно и тихо, но его сердце вот-вот покинет наш мир.

*****

Следующие несколько дней были как в тумане. Помню, как жадно пила Ника. Его магию. Как его лицо приобретало серый цвет, как мои глаза заливались кровью, и пелена была плотнее обычного. Как мое кружево касалось его черных вен на лице и шее. Как меня заполняло блаженство. Помню, как на меня оглядывались и шептались. Думали, что я не слышу.

Теперь я могла ощущать человека в соседней комнате. Знать, как он пахнет, какая у него магия и каким бы он был на вкус.

Еще помню сны, от которых я просыпалась в холодном поту. В них отец сносил мою голову своим серебряным клинком. Даже обезглавленной, я была живой. Мои глаза заполняла грязь, пока голова катилась по земле. Рот наполнялся кровью и сухой травой, вперемешку с дерьмом из-под его сапог.

В них Рейнар держал за руку другую меня, теперь такую непохожую, чужую, и проклинал мою душу. Говорил, что отец был прав, когда говорил, что во мне Темный Бог. Кайя не была Темным Богом. Просто не могла. Тогда все пройденное было бы зря.

Просто они не понимали, чем мы жертвовали ради их паршивых задниц. Не понимали, через что мне пришлось пройти, чтобы стать той, кем я должна была стать еще очень давно. И ненависть во мне подогревалась с каждым днем.

А потом они прибыли к границе крепости, которая стала мне домом. Сейчас сон мог стать моей реальностью. Потому что отец восседал на белом коне, где-то в миле от нас. Его плащ, ноги его лошади были в грязи. Со лба стекал пот, а сердце билось яростью. Желанием убить каждого «предателя». Тех, кто все это время был на правильной стороне. На стороне спасения мира.

— Ну что, принцесса...

— Я больше не принцесса! — перебила я Крейна.

Он единственный не боялся быть так близко. Его руки всегда были на моей талии или плечах. Ладони сжимали щеки. А порой он был так близко, что все грани стирались. Ник держал в узде нас обоих в такие моменты. И не давал голоду вернуться.